Он смотрит на меня, его лицо все еще немного красное, а глаза выглядят слегка испуганными. Я сдвигаюсь на своем сиденье так, чтобы оказаться лицом к лицу с ним, и наклоняюсь, чтобы нежно поцеловать его. Он закрывает глаза и стонет, а его рука тут же ложится на мою шею, чтобы прижать меня к себе. Мы целуемся медленно и глубоко, пока я не чувствую, как все напряжение покидает его тело.
Когда мы отрываемся друг от друга, он глупо ухмыляется:
– Тебе стоит почаще так меня затыкать.
– Я думала, у тебя случится паническая атака и мне придется делать искусственное дыхание.
– Ну, я бы не возражал против этого. Мне нравятся девушки, которые умеют работать руками, – нахально говорит он, и я шлепаю его по плечу.
– Достань свои мысли из сточной канавы и скажи мне, куда мы направляемся. И да, я хочу поехать, я с удовольствием поеду, и ты идиот, если думаешь, что я не хочу.
Это приносит мне еще один обжигающе горячий поцелуй, от которого у меня подгибаются пальцы на ногах.
– Хорошо, если это так, тогда откинься назад и расслабься. Ехать далековато.
– Ты не скажешь мне, куда мы едем? – я надулась, скрестив руки на груди, что только усиливает его ухмылку.
– Боже, я люблю тебя.
Это заставляет меня таять внутри, и даже когда я притворяюсь, что он меня раздражает, я не могу не сказать:
– Я тоже тебя люблю.
Насколько я могу судить, мы едем достаточно долго, и я начала нервничать. Мы ехали в комфортной тишине, обмениваясь поцелуями то тут то там, но потом тишина просто дала моему чертовски гиперактивному разуму повод выйти из себя.
Я буду одна. Наедине с Коулом. На целых два дня. Без присмотра взрослых, даже Трэвиса. От таких образов, возникающих в голове, монахиня могла бы упасть в обморок.
Да, пару раз я спала с ним в одной кровати, но это всегда было со знанием того, что любой член моей семьи может зайти к нам в любую секунду. Сейчас все по-другому, и я знаю, это потому, что эмоции между нами сейчас очень сильны. Обмен словами на букву «Л» изменил все. Мы стали более собственниками, нам больше нравится прикасаться друг к другу и в целом мы больше жаждем общества друг друга. Иногда мы слишком увлекаемся и вынуждены останавливаться.
Мое сердце начинает биться быстрее, лицо горит, когда в голове возникают образы такой близости. Здесь становится жарко или как?
– О чем ты думаешь, Тесси?
Я не хочу отвечать на этот вопрос. Если бы я ответила, это было бы что-то вроде «я думаю о том, как бы наброситься на тебя».
– Ни о чем, – мой голос звучит невероятно пискляво, и мне хочется ударить себя по лицу несколько раз.
– Ты уже второй раз за сегодня пытаешься мне солгать, знаешь ли. О чем бы ты ни думала, это явно тебя смущает. Посмотри, как ты покраснела.
– Ну, ты ведь не зря называешь меня кексиком. И да, я надеюсь, что это не потому, что я маленького роста. Это было бы отстойно.
Он хихикает. И этот приятный звук без препятствий проникает в мой разум.
– Я называю тебя кексиком, потому что это все, что ты ела во втором классе. Я видел тебя с твоим ланчбоксом «Русалочки», но ты не притронулась к сэндвичу. Я думаю, ты отдала его тому тощему ребенку, который почти не ел, а потом просто сидела и кусала клубничный кексик.
Ха. Сегодня день откровений.
– Почему я никогда не замечала, что ты уделяешь мне столько внимания?
На его лице появляется грустное выражение, и мне снова хочется причинить себе физический вред за то, что причинила ему боль. О чем бы он сейчас ни думал, это должно быть не очень приятно.
– Подожди, не отвечай. Это было просто… глупо. Я идиотка и не должна была быть такой забывчивой.
– Нет, Тесси, не принижай себя, – ругает он, – у меня был худший способ показать тебе, что ты мне нравишься. Давай пока забудем обо всем этом дерьме. Я хочу провести время с тобой наедине и просто думать обо всем хорошем. Давай сделаем это, договорились?
– Договорились.
Мы находимся рядом с океаном, я чувствую запах, и это божественное ощущение. Я понимаю, что это где-то рядом с тем местом, куда мы приехали, чтобы увидеть Нану Стоун в тот день, когда все изменилось. Опустив стекло, я вдыхаю свежий запах соленой воды. Несмотря на явное похолодание и то, что это уже не пик сезона, есть что-то такое в нахождении у воды, что настраивает на летний лад. Словно поняв мое счастье, Коул кладет руку мне на колено и нежно сжимает.
– Это идеально, – говорю я ему, когда он замедляет ход на повороте дороги. Volvo поворачивает на открытую подъездную дорожку, которая ведет к роскошному двухэтажному стеклянному пляжному дому, стоящему на большом песчаном участке. Я нахожусь в трансе, глядя на это захватывающее дух сооружение.
Это великолепно! Вы можете заглянуть внутрь стекла и увидеть весь просторный интерьер. Сам дом представляет собой смесь современной и традиционной архитектуры с полом из дрейфующего дерева. Я задыхаюсь, когда мы подходим к нему, так как вижу за ним прозрачную голубую воду. Частный пляж!
– О боже!
– Тебе нравится?
– Это… это великолепно! Чей это дом?
Я поворачиваюсь к нему, чуть не подпрыгивая на сиденье, видя красоту вокруг.
