— Понятно, — продолжая переодеваться, сказка Саиракан. — Ну и пусть обижается. Я за него не и цепляюсь. — Она в упор посмотрела на меня. — Это в ваших краях жены стелются перед мужьями, угождают им всем, называют на «вы» и не могут наглядеться, как на ясную луну. Правда ведь?
— Да, это так, — согласилась я. — Но что плохого и том, что к мужу обращаются на «вы»? Это признак уважения.
Сайракан повертелась на своих высоких каблучках.
— Интересно! Назовут на «вы», а в душе Аллах знает, что про него думают, ругают последними словами, И это называется уважением. Главное, выходит, чтобы на «вы» обращались.
— Откуда ты это взяла?
Но Сайракан уже не слушала меня. Она вынула из чемодана красное платье, приложила к себе и посмотрела в зеркало.
— Девушка должна крепко держать в руках парня и не показывать ему своей любви, — рассуждала она как бы сама с собой. — Если ты будешь все время ласкаться к нему и объясняться в любви, то это ему быстро надоест и он начнет засматриваться на других девушек. Пушкин писал, — и тут она, став в позу, продекламировала:
— А я бы‚ — сказала Сайракан, кружась в своем красном платье, — переделана бы эти строчки на другие:
Она причмокнула язычком и опустилась рядышком со мной, на мою кровать.
— Ты права, Гулкуш, — заговорила она уже совсем другим тоном. — Я, быть может, и грубовата с Авазбеком. Но имей в виду, что я люблю его. И это продолжается уже третий год. И он любит меня. Потому все и терпит. Да он знает, что я не хочу его обидеть. Напрасно ты употребила это странное слово «осол». Без Авазбека я не представляю себе жизни. Ты понимаешь?
Нет, это была совсем не та Сайракан, какой я представляла себе ее минуту назад. В ней не было ничего от легкомыслия, кокетства.
— Из-за него я оставила родителей и приехала сюда‚ — призналась Сайракан. — Я хочу поступить в университет, чтобы быть ближе к Авазбеку. Мы будем учиться на одном факультете, у нас будет одна специальность, а это значит, что и интересы будут общими.
— Мама не противилась твоей поездке? — спросила я ее.
— Мама? — удивилась Сайракан. — Не-ет! А какая мать может тому противиться? Каждая ведь только и думает, чтобы вывести дочь в люди, дать ей образование. Мама, провожая меня, только и говорила: «Пусть Аллах сопутствует твоему счастью! Поступишь учиться, а там и замуж выйдешь». А я ей: «Кончу учиться и вернусь домой. Здесь и выйду замуж». Но это ее не успокоило.
— А как ты в самом деле поступишь? — спросила я.
— Как получится — так и поступлю, — не задумываясь ответила Сайракан. — Не буду же я просить родителей, чтобы они нашли мне мужа. Главное — была бы любовь. — Мы забыли об Авазбеке. Он напомнил о себе стуком в дверь.
— Сейчас! — крикнула Сайракан. — Подожди еще немного.
— Поторопись, — сказала я ей.
— Ничего, пусть подождет. Парни для того и созданы, чтобы ждать. — Сайракан усмехнулась. — А у тебя, Гулкуш, есть парень, которого любишь?
Я не знала, что ответить.
— Не стесняйся. Хочешь, познакомлю с одним товарищем Авазбека? Он поступил в сельскохозяйственный. Знатный парень. Звать его — Алишер, а фамилия — Бекказиев.
— Алишер Бекказиев! — вырвалось у меня.
— А ты его знаешь?
— Сегодня познакомилась.
— Ну и как?
— Никак.
— Значит, у тебя кто-то есть.
— Да, есть.
— Ну тогда поздравляю. — Сайракан поцеловала меня в щеку. — Пойдем с нами в кино?
— Нет.
— Почему?
— Я с ним не пошла. Увидит, будет ругаться.
— Ругаться? — Сайракан повела бровями.
— Нет, не ругаться, а обидится — поправилась я.
Тут снова раздался стук в дверь, и Сайракан выпорхнула из комнаты.
Я не верила, когда говорили, что человек может плакать от радости. От горя — понятно. А как это от радости? Почему не плясать, не смеяться, не шутить, а именно плакать? И вот сегодня я на себе повидала, что значит плакать от радости.
Еще не было девяти утра, когда я и Сайракан пришли в университет, чтобы посмотреть списки поступивших. Их еще не вывесили. В коридоре толпился народ. Каждый, естественно, тревожился о своем.
— Тех, кто приехал с севера, не будут принимать, — громко говорила курносенькая девушка своей подружке.
— Почему? — спросила та.
— Наши места отдают тем, кто с юга.
— Это как?
— Есть такое указание свыше.
С этой курносенькой я столкнулась на экзамене по истории. Она норовила опередить меня. И тогда я уже слышала от нее:
— Тебя все равно примут, хоть и двойку получишь. По твоему широченному платью видать, откуда приехала. А я, бедная, могу с четверкой провалиться.
Чего было с ней спорить! Я уступила ей свою очередь. Но предмет она знала плохо. Преподаватель спросил, когда родился Петр Первый. Она ответила:
— Не знаю... Видела в кино, но там, кажется, не обозначили.
