А на лекции по истории произошла неприятность. Позади меня сидел какой-то парень и все время мешал слушать: шутил, кривлялся. Он приставал ко мне: как зовут? из каких и мест? сколько мне лет? Хотел сесть рядом. Я отмалчивалась. Преподаватель сделал ему замечание раз, другой. А он — никакого внимания. Тогда преподаватель вынужден был удалить его с лекции. Всем нам было стыдно.
Среди студентов есть один пожилой: у него уже лысина, и он ее ничуть не стесняется. Он с гордостью говорит, что у него пятеро детей. «Учиться никогда не поздно», — любит он повторять. И правда. Все относятся к нему с почтением.
...Сегодня воскресенье — выходной день. Мы отдыхаем вместе со всеми. Еще вчера с вечера девушки принялись готовить свои наряды. Айгюль суетилась: «Принаряжусь и поищу красивого парня». После обеда она ушла. А я и Сайракан остались в комнате: сидим и прислушиваемся: не остановится ли кто у нашей двери. Моя подружка выглядывала несколько раз на балкон. Никого. Она шагает вдоль комнаты и сердится:
— Дуры мы, дуры. До каких пор нам ждать и томиться?! Их нужно проучить. Пошли гулять.
— Ну что ты! — пытаюсь я ее сдержать.
— Пошли! — настаивает она.
— Подождем, они вот-вот придут.
— Хватит! — кричит подружка и хватает меня за руку.
Я сопротивляюсь.
— Боюсь.
Сайракан смеется.
— Кого ты боишься? Волки в городе не водятся.
— Бывают люди пострашнее волков. Многие мне в нашем айыле говорили, что в городе среди бела дня увозят девушек.
Сайракан перестала смеяться.
— И ты поверила этим басням?! Глупенькая...
За дверью послышались шаги. Мы схватили первые попавшиеся под руки книги и сделали вид, что углубились в чтение.
Но вот шаги замолкли. Нет, это не Аманбай, не Авазбек. Мы положили книги на стол и печально уставились друг на друга.
— Пошли, — приказала уже Сайракан. И я ей подчинилась.
Но прежде чем пойти в город‚ мне нужно было переодеть платье. Я вынула то самое, панбархатное, которое мне подарили родители Аманбая. Сайракан оно не понравилось.
— У тебя тонкая талия, а ты хочешь надеть такое широкое платье, которое носят только в айыле. Оно будет тебя уродовать. Меня это задело. У Сайракан нет такого дорогого платья. Не завидует ли она мне?
— А мне не нравятся те платья, которые ты носишь, — сказала я резко. — И я никогда не надену платье с раскрытой грудью и короткими рукавами.
Она ответила:
— Делай что хочешь.
И я, ей назло, надела панбархатное платье.
— Ты мне не старшая сестра, и я не обязана тебя слушаться, — заключила я.
Молча вышли мы на улицу. Сайракан пыталась сгладить размолвку. Она взяла меня под руку. Я отстранилась.
— Щекотно.
— Не будь такой дикой, — сказала Сайракан и улыбнулась. — Возьмем пример с тех, кто идет впереди нас.
Впереди двигались старик и старуха; он бережно вел ее под руку.
— Чего им здесь бродить лучше бы дома сидели — сказала я.
Сайракан осуждающе посмотрела на меня.
— А куда мы идем? — спросила я.
— Пойдем в «Ала-Тоо». Согласна? На дневной сеанс.
Мы сели в автобус. Напротив — паренек с будто бы приклеенными усиками. Он не отрывает от меня глаз. Сайракан хихикает, шепчет мне:
— Влюбленный попался.
Сошли мы у самого кинотеатра. Народу — не пройти. И что удивительно: ходят в такой тесноте, взявшись под руки вдвоем, втроем, а то и вчетвером. И хоть бы в одну сторону! А то вперед и назад, туда и обратно, как заведенные.
— Встретились две девушки, у которых подол почти по земле волочился. Им и шагать-то было трудно. Появись они в таких платьях у нас в айыле, за ними погнались бы собаки.
Билетов в кино мы не достали: все распроданы. Купили мы по порции мороженого и сели на скамеечке бездействующего фонтана. Посидели мы, посмотрели. Потом отправились в Панфиловский парк.
Народу тут не меньше, а больше. Сколько нужно хлебов испечь, чтобы его накормить?!
На площадке танцы.
— Пошли танцевать‚ — предложила Сайракан.
— А ты умеешь? — спросила я, не зная, что она выросла в Пржевальске.
— Как же, еще в седьмом классе научилась. А ты?
— Не умею.
— Разве вас в школе не учили?
— Был кружок‚ — сочинила я‚ — но в нем мало ребят занималось.
...Темнело, когда мы возвращались к себе в общежитие. Сайракан вспомнила свой Иссык-Куль.
— Обязательно свезу тебя к нам, увидишь, какое необыкновенное озеро. От него не оторвешься, до того оно красиво. Особенно в лунную ночь. Оно бывает мирным, ласковым. А бывает и злым, бурным. Характер у него переменчивый.
Всю дорогу она рассказывала мне о своей прошлой жизни. Мы не заметили, как подошли к нашему дому.
Взошла уже луна. В ее свете я разглядела на скамейке Аманбая. Он сидел, заложив ногу на ногу, угрюмый.
— Здравствуйте, — сказала я, обрадовавшись, что он все-таки явился.
Аманбай не ответил. Он мрачно посмотрел на меня, потом на Сайракан.
— Где ты шатаешься весь вечер? — спросил он, не меняя позы.
Меня будто бы окатили ледяной водой.
— Как вы смеете так разговаривать с девушкой? — возмутилась Сайракан. — Кто вы такой?
— Я — А-ман-бай‚ — ответил он вызывающе спокойно...
— Тогда я — Сайракан‚ — сказала она ему в тон. — Мы ждали вас, не дождались и отправились гулять с другими, не хуже вас, ребятами. Понятно?
