Передают, что когда Эсенаман поехал было во Фрунзе учиться в медицинский институт, то Абдулла дал ему пять тысяч рублей. А тот прокутил их с дружками и вернулся домой. Он даже вступительных экзаменов не сдавал. Испугался.
Вместе с ним отправился тогда во Фрунзе его товарищ Муратбек. О них говорили: два сапога — пара. Он учился немного лучше Эсенамана и потому, вероятно, пошел первым на экзамен по химии: с нее начинали. Эсенаман ждал его в коридоре и, конечно, волновался, — Муратбек, как и можно было предполагать, провалился.
— Если ты схватил двойку, то мне идти незачем, — рассудил Эсенаман.
— А может быть, тебе повезет, — пытался ободрить его Муратбек. — Тут ведь как в игре. Попытай свою судьбу.
Но Эсенаман не был столь храбр, и он забрал документы и вернулся к отцу.
С тех пор у нас в айыле вошло в поговорку: «Сдавай экзамены не как Эсенаман». Так обычно напутствуют ребят, которые уезжают учиться.
И вот в один прекрасный день отец и мать Эсенамана заявились к родителям Айзады и вручили им двадцать тысяч — калым за Айзаду. Они знали, что девушка не любит Эсенамана и не согласится стать его женой. Потому тайно и договорились: Эсенаман, мол, украдет Айзаду. Когда же это случится, то мать Айзады — тетушка Кюльсун всполошит айыл криком: «О, пропала моя бедная дочь!» Но тогда уж никто не сумеет помочь Айзаде. И она вынуждена будет остаться с Эсенаманом.
Ложь и жестокость! И родители, оказывается, идут на это. Я имею в виду, конечно, мать Айзады, которая всюду хвасталась тем, что она очень любит свою дочь. Старые обычаи сильнее их любви. Как жаль мне бедную подружку! Не та ли участь ждет и меня?
Айзада узнала о тайном сговоре.
— Я не хочу выходить замуж за этого противного Эсенамана‚ — говорила она мне сквозь слезы. — Я люблю Кемела. Понимаешь?
Понять это нетрудно, но что с того? Чем я могу ей помочь?
И вот утром, на заре, когда я доила еще корову, донесся пронзительный крик тетушки Кюльсун. Она бежала по просыпающемуся айылу и орала что есть мочи:
— Ой, ой, люди добрые! Куда делась моя доченька?
«Значит, свершилось»‚ — подумала в ужасе я. Ведро с молоком, зажатое в моих коленях, опрокинулось наземь. Я хотела бежать. Но куда?
...Еще вчера Айзада была у меня. Мы сидели одни. Она старательно расчесала мои волосы и заплела косички.
— Кемел пишет? — спросила я.
Она промолчала.
— Почему не отвечаешь? Ты сообщила ему о готовящейся беде?
— В том-то и дело‚ — грустно сказала Айзада.
— Ну и что? — допытывалась я.— Он, должно быть, приедет и устроит скандал? И он ведь любит тебя.
— Жди его. Он не приедет. «Чему бывать — того не миновать» — вот что ответил Кемел. Проклятый обычай! Все перед ним бессильны. «Будь счастлива»‚ — пожелал он мне.
Я не верила тому, что слышала.
— Не может этого быть.
Айзада обиделась:
— Сомневаешься? А я думала, что ты моя лучшая подруга.
— Покажи мне его письмо, — сказала я.
Айзада вздернула голову и зло произнесла:
— Я сожгла все его письма и даже его фотографию.
Все это было еще вчера вечером. А сегодня утром...
Крик тетушки Кюльсун всполошил весь айыл. Мама выбежала на улицу. За ней и я.
— Пусть глаза мои не увидят больше солнца, если я не говорю правду‚ — клялась та. — Айзада спала рядом со мной. А когда я проснулась — обнаружила, что ее нет.
Бессовестная тетушка Кюльсун! Она царапала до крови свое лицо, надрывно рыдала, проклинала свою дочь, которая якобы опозорила их род. И все его было ложью.
— Пусть она всю жизнь мучается, как мучаюсь сейчас я‚ — орала тетушка Кюльсун. — Пусть она не знает ни одного радостного дня!
Мама старалась ее унять:
— Разве можно такое желать дочери?! Успокойся... Разное случается.
— Разное, — язвительно передразнила ее тетушка Кюльсун. — Посмотрим, что ты будешь делать, если такое случится с твоей Гулкуш.
И старые женщины, окружившие ее, поддержали и заголосили:
— Да, да, Айзада хуже собаки. Проклятие на ее голову!
Тут я не выдержала.
— Как вам не стыдно! — гневно крикнула я. — Айзада моя лучшая подружка, и я знаю, что она ни в чем не виновата. Это вы сами, — указала я рукой на тетушку Кюльсун, — сговорились с Эсенаманом...
Поднялся шум.
— Слышали?! — завопила тетушка Кюльсун, выпятив глаза. Казалось, что они вот-вот выскочат из орбит. — Эта бессовестная девчонка позволяет себе оскорблять меня. Не она ли уж сама виновна в позоре моей дочери?!
Мама схватила меня за плечи и затрясла.
— Гулкуш, ты, вероятно, что-то знаешь. Тогда скажи.
Обида душила меня. И я рассказала все, что знала.
— Она врет, она врет, — бросилась на меня тетушка Кюльсун. Она готова была вцепиться мне в волосы. Но ей помешала моя мама.
— Не морочь людям головы, — сказала она строго. — Гулкуш никогда не говорит неправды. Твоя дочь у Эсенамана, а ты рвешь на себе волосы. Ловко все подстроили.
Тетушка Кюльсун заюлила:
— Если то, что ты твердишь, правда, если мою дочь взял в жены Эсенаман, то я готова при всех целовать твои ноги. Но если ее украл другой, то ты будешь целовать при всех мои ноги. Согласна?
Мама рассмеялась.
