– Вроде нет, кольца обручального не видела, – смотрю на своё, так и не сняла, но давно пора. – Слушай, ты вопросы задаёшь, а я ведь на самом деле даже не знаю ничего о нём.
– Узнаешь со временем. Я, Алин, рада, правда. С тем никчёмышем твои глаза огнём так не горели как сейчас. Влюблена.., – смотрит на меня пристально.
– Не то слово, – пропускаю слова про Даню, выдыхаю и непроизвольно закатываю глаза.
– Не помню тебя такой счастливой раньше. Это буквально как я понимаю, изменилось всё за одну ночь? Или вы кувыркались и раньше, но ты партизанилась?
– Да, за одну. Ира, не могу поверить, что это происходит со мной. Не думала, что бывает настолько сильное чувство.
– Всё в этой жизни бывает. Это любовь, мать. Просто ты её до своего босса не встречала, а сейчас поняла.
– Он предложил мне отношения.
– Отлично. Сказала своему несостоявшемуся мужу?
– Не успела. Ты оказалась первая в списке для моих откровений.
– Ок. Тогда завязывай со своим придурком и растворяйся в удовольствиях и эмоциях. Только руби нормально, а не разводи жалостливые сопли. Я ведь тебя знаю! Ок?
– Надо постараться. Ох, как только признаться… У него Мама болеет... Он без работы...
– Ну, мама у него может болеть ещё очень долго, ты это сама знаешь. И что теперь? Ты готова отказаться от отношений с боссом из-за этого?
Молчу. Я ведь недавно сама про это думала.
– Сомневаешься, вижу. Зря. Хватит! Хоть раз в омут с головой. Как, способна на такое ради собственного счастья?
Глава 17. Трусиха
Впервые я планирую принять решение в свою пользу, во благо себе.
Но все равно ещё точит, что с Даней я расстаюсь в тяжёлый для их семьи момент.
Убеждаю себя, что пока мы не женаты, я имею право на отступление и меня не должна мучить совесть.
Денис Константинович очень сдержан эти дни со мной, и я понимаю, почему: он чётко обозначил свою позицию, что свою женщину он делить ни с кем не будет.
И я бы не делила своего мужчину ни с кем!
Меня радует, что он предпочитает честные отношения.
– Здравствуйте, Елена Игоревна, – беру волю в кулак и отправляюсь к Дане.
– Здравствуй, милая! – добродушно кивает мне эта милая женщина.
– А Даня где?
– За лекарствами убежал. Опять плохо было, вот пришлось ему возле меня сидеть пол ночи, – вздыхает. – Я же чувствую, как ему это всё не нравится, но что же делать… Раздражается, нервничает. Тяжело ему одному меня тянуть, – начинает плакать.
– Ой, только не плачьте, я вас умоляю! Мне ваши слёзы как ножом по сердцу! – и это чистая правда.
Со всей искренней симпатией мы отнеслись друг к другу с самой первой встречи, когда Даня познакомил нас.
Быстро нашли общий язык и вполне неплохо общались. Мы могли с ней чаёвничать часто, болтать о прошлом и о будущем.
Иногда мне казалось, что я к его маме отношусь практически как к своей. И это тоже было из души, и не было там ни капли фальша.
– Не буду, не буду. Присаживайся. Посиди со мной ну хоть чуточку. Ты так давно не была у нас. У вас что-то случилось? – тревожится, тяжело приподнимаясь на кровати.
– Нет, нет, всё хорошо, не переживайте. Просто у нас новое руководство, работы много, – ох, зачем я вспоминаю опять Дениса Константиновича, – и нет возможности вырваться пораньше. Вы простите меня за редкие встречи теперь.
– Ну что ты, деточка. Не надо извиняться. Я всё понимаю, – она гладит меня по лицу ладошкой, а у меня катятся слёзы от её доброты и нежности, которую она вкладывает в эти прикосновения. – Мне главное, чтобы у вас с сыном моим было всё нормально. Тогда и у меня всё будет хорошо.
– Я… – не успеваю ответить, на пороге дома появляется Даня.
– Пришла, наконец-то! – бросает с порога, –матери, вон, видишь, – кивает в её сторону, – плохо, прямо беда.
– Извини, я не знала.
– У тебя телефон отключён, наверное, поэтому, – подходит, сгребает в охапку и целует в губы. А я теряюсь и не знаю, как реагировать.
Что опять изменилось? Мы же в последний раз практически сказали друг другу «прощай».
– Даня…, – смущаюсь, вырываясь из его объятий.
– Чего? – улыбается.
– Неудобно при маме! – показываю глазами в её сторону.
– Ничего, ничего,– улыбается и машет рукой в нашу сторону, – целуйтесь! Дело молодое!
– Пойдём поговорим на кухне?
– Ну, пойдём. Какая-то ты загадочная. Только помоги мне разгрузить сумки.
Сумасшествие какое-то… то дуется, то радуется встречи.
Или осознал свою ошибку, понял, что нельзя наказывать человека молчанием?
Пока он суетиться у плиты, желая помочь вынимаю лекарства из сумки и вижу их ценник. Это просто космос.
– Мать всё время про тебя спрашивает. Я ей, когда сказал, что предложение тебе сделал, чуть ли не в кровати в пляс пустилась от радости, – заявляет гордо. – Алинка, ты прости меня. Приревновал тебя тогда у ресторана, когда тебя другой мужик обжимал.
– А почему такие дорогие лекарства? – увожу пока от темы с обжиманием.
– А вот сам не знаю! Врач скорой назначил. Вот и пришлось раскошеливаться. Последняя заначка ушла. Денег больше в семье нет, – смотрит на меня выжидающе.
Я молчу.
– Алинка…
– А? – не даёт мне возможность подобрать правильные слова.
– Чего зависла?
