Начальник городской стражи послушал его и согласился. Для начала дал умыться и одел в какие-то обноски, пообещав, что, после успешно проведённой операции, даст ему пятьдесят золотых империалов.
На Симона надели два амулета: следящий и защитный, и выпустили в погоню.
Тут я недоверчиво зафыркала, желая сказать, что пешком он бы нас вряд ли догнал, даже если бы и впрямь чуял. Оказалось, я правильно догадалась. Начальник стражи, узнав, кто мы такие есть, сообразил, в какую сторону мы направимся, и велел отвезти Симона поближе к Сальвинской границе. Верхом и по дороге он двигался много быстрее, чем мы с принцем пешком, так что успел нас обогнать и от какого-то маленького населённого пункта двигался уже не нам вслед, а навстречу.
То, что он нас чуял, это правда. Не как собака, а так, как делал это раньше, в горах, когда шёл по нашему следу вплоть до Огира. Он не рискнул при стражнике сказать слово «ведьмак», но я поняла.
В той деревне, куда его привезли, нашёлся очень ушлый староста. Он сразу же показал на карте места, где мы с принцем могли найти приют на ночь. Тот овражек, где мы спрятались, был в его списке чуть ли не первым номером.
Дальше задача Симона состояла в том, чтобы найти нас, подать сигнал, дождаться, когда мы заснём и раздавить выданный ему фиал с особым снотворным зельем. Тогда наш сон окажется настолько глубоким, что мы не заметим, как нас свяжут и погрузят на телеги. А его защитит выданный амулет.
Я не поняла, почему фиал нельзя было раздавить сразу, требовалось ждать, когда мы уснём. Хотя… Условия действия некоторых зелий бывают очень специфическими. Может, на бодрствующих подействовало бы слабее, а то и вовсе никак.
Меня волновала судьба принца и разговорчивость Симона не подвела.
Александр жив и здоров, его везут на второй телеге. Принца связали, как и меня, но кроме того ввели ему дополнительное снотворное, чтобы он проснулся не раньше, чем окажется в антимагической камере. Погрузили в глубокий сон, потому что боятся его магической мощи. Меня же никто не боится, поэтому я и еду в полном сознании на потеху отщепенцу.
Если бы мне не угрожал свои дрыном стражник, я бы отвела душу. Сказала бы Симону всё, что о нём думаю, не стесняясь в выражениях. В купеческих семьях ругаются будь здоров, грузчики позавидуют. Это только перед покупателем делают вид, что не знают плохих слов. Так что, несмотря на весь мой деликатный облик, ругаться я умела и сейчас произносила про себя кто он такой и что бы я с ним сделала, если бы смогла.
Кажется, несмотря на то, что я и звука не издала, Симон всё понял. По крайней мере на его физиономии отразилось злорадство пополам с недоумением, а ещё, да, жгучая обида. А что он думал, я плакать буду?
Жаль, стражники не могли слышать моего внутреннего монолога, а то в обморок бы попадали от несоответствия. По мнению мужчин нежная блондинка даже знать таких слов не должна.
Ехали мы долго, пожалуй, столько же, сколько шли накануне. Александра за это время я не слышала, видимо, зелье ему досталось убойное и наш принц спал беспробудным сном. А мне пришлось несладко. Кормить меня не кормили. Хотели было не поить и в кустики не водить, но я разыграла целый спектакль.
Сначала тяжело дышала, закатывала глаза и облизывала губы. Примерно половина было правдой, зато вторая — чистой игрой на публику. Но караулившие меня солдаты прониклись. Хоть Симон уговаривал их не верить хитрой магичке, но им стало жалко несчастную девушку. Поэтому на Симона рявкнули, меня напоили, да ещё и лицо мокрой тканью протёрли.
Полученная жидкость не замедлила попроситься на выход и я стала ёрзать, жалобно поскуливая. Конечно, мне не хотелось обмочиться при всех, но кроме того я преследовала и другую цель. Хотела увидеть, как там Александр и нельзя ли мне сбежать. Я хорошо понимала, что, даже если я его брошу, с ним ничего особо плохого не случится. Принц всё-таки, племянник короля Феофана. А вот меня вряд ли кто станет вызволять, кому нужна стажёрка без особого дара? Наши маги стараются дел с императором не иметь и с ним лишний раз не ссориться. Так что, если имперские чиновники сочтут меня ценным приобретением, то просто не выпустят, заставят работать на корону, а если нет… Рудники за несанкционированное пересечение границы.
В общем, пищала я убедительно и вертелась тоже. В результате часть верёвок с меня сняли и с телеги спустили на землю. К моему глубокому сожалению, не в лесу, не в саду и не в роще, а посреди поля. На неё рос один-единственный куст, вот за ним мне предложили укрыться и сделать свои дела. Сбежать в таких условиях не представлялось возможным.
Я бросила взгляд на вторую телегу. Несмотря на то, что Александра усыпили, сторожили его лучше, чем меня. Солдат на его телеге сидело вдвое больше, чем на моей, а кроме того её окружали вооружённые всадники числом то ли девять, то ли десять. Понятно, меня тут за человека не считают. Симон, небось, всем напел, какая я слабая. Ну ничего, мне это только на руку.
