Делла, впрочем, и не говорила, что торопится. Она легко соглашается. Правда, она не знает, кто говорит больше — глуховатые динамики телевизора или Зигзаг, взахлёб рассказывающий о том, что было с этими героями в позапрошлой серии, и два сезона назад, и почему Чёрный Плащ ведёт себя именно так со своим соперником, и что должны делать секретные приборы, навешанные на его плащ, и почему сейчас они делают совсем не то, что должны…
И если раньше сериал казался Делле забавным, быть может, иногда любопытным, но не более того — то сейчас выдуманный мир становится гораздо интересней и ярче, будто Зигзаг раскрашивает его своим рассказом. Она сразу соглашается посмотреть и вторую серию — о том, как у Стального Клюва появился двойник, потому что это обязательно надо видеть, так просто не расскажешь, весь эффект пропадёт; а о том, в какой серии появился сумасшедший учёный, создавший этого самого двойника, — уже спрашивает сама.
— О, это было в самом конце прошлого сезона. Этот парень был раньше соратником ЧП, но потом решил, что ЧП его предал, и… Слушай, ну это тоже надо видеть. Я не перескажу, весь эффект пропадёт, — беспомощно добавляет он.
— Так давай посмотрим, — улыбается Делла, машинально приглаживая волосы. После высыхания они, кажется, больше всего похожи на взорвавшийся сноп соломы — но зеркала поблизости нет, и это совершенно не важно.
— Правда? — лицо Зигзага озаряется такой широкой улыбкой, что у неё невольно мелькает мысль: даже если б ей не было интересно — стоило бы предложить. И тут же он осекается, вспоминая о гостеприимстве:
— Слушай, может быть, ты хочешь есть?..
В считанные минуты на столе, потеснив нагромождения хлама, появляются огромная бутылка колы, мятая пачка чипсов и — Делла вздрагивает и хмурится, — внезапно, коробка кукурузных хлопьев…
— Подожди, ты серьёзно? — она сдвигает брови. — Неужели у тебя здесь есть и молоко?
— Секунду, — он ныряет в глубины холодильника и застывает, сосредоточенно глядя внутрь. — Нет, извини. Всё время забываю про молоко. Есть апельсиновый сок, правда, не уверен, не завелась ли в нём уже разумная жизнь…
— Но… как тогда?
— Как тогда что?
Делла ярко вспоминает картину из своего детства: вот она, вот Дональд, совсем ещё мелкие, решительно не желают есть на завтрак хлопья с молоком; вот дядя Скрудж, заметно моложе, но важный, деловитый и всё с той же искринкой в глазах, смотрит на них с осуждением — почти не напускным — и спрашивает, в чём проблема. Они рассказывают, и в ответ на лекцию на тему «ну-это-же-полезно» Дональд, никогда не отличавшийся тактом, огрызается: мол, сам попробуй такое есть! Дядя Скрудж с задором принимает вызов, и через секунду лицо его кривится так, будто курс доллара рухнул мгновенно и без предупреждения…
Больше хлопьев с молоком им на завтрак не предлагали. Никогда.
— Ты ешь хлопья без молока?
— Погоди, так ты о них! Да как их вообще можно есть с молоком?
И Зигзаг учит её есть хлопья правильно — зачёрпывая в горсть, точно орешки, по одному-два отправляя в рот, задорно хрустя и запивая колой; и Делла впервые думает, что быть может, и не так плох ненавистный ей с детства готовый завтрак; и всё это время образцовая мамочка с коробки хлопьев смотрит на неё осуждающе — на её растрёпанные волосы, едва высохшую одежду и лётные очки — своими пугающе-идеальными голубыми глазами, с идеально красивого лица, из-под идеально гладкой причёски.
— Ну что, поехали? Сумасшедший учёный?
Эта серия по счёту всего лишь третья, но Делла уже в унисон с Зигзагом весело подпевает заставке — несмотря на то, что ничего, кроме слов «Ну-ка, от винта!», пока что не помнит.
Но уже к шестой серии запоминает её целиком.
***
— Я ужас, летящий на крыльях ночи! Я подкожный прыщ, вскочивший…
Дислокация подкожного прыща, впрочем, временно остаётся для них загадкой: телефон Деллы разрывает воздух пронзительным рингтоном, и Зигзаг тут же жмёт «паузу» на пульте.
— Алло? Дядя Скрудж?
— Делла? Девочка моя, у меня есть к тебе один вопрос.
— Да, дядя Скрудж?
— Не подскажешь, кто рассказал детям о посохе Морганы, лежащем у нас в гараже? Признаться, я сам про него уже лет десять как забыл…
— Ну… допустим, это могла быть я, — быстро произносит она. — А что-то случилось?
— Ничего особенного, в общем-то. Ребята немного поиграли, призвали в наш мир древнего духа, который покоился пару тысяч лет, но почему-то совсем не успел выспаться…
Делла подскакивает на месте:
— Сейчас буду!
— Делла, Делла, не надо, всё уже хорошо! Все участники инцидента спокойно спят: дети — в своей комнате, древний дух — в гробнице. Но с посохом Морганы ребята управились замечательно, надо взять на вооружение. Хотел сказать тебе спасибо. Если б ты не вспомнила, эта деревяшка так бы и валялась в горе хлама…
Делла вновь улыбается, чувствуя, как в груди теплеет от гордости. И ощущает осуждающий взгляд с проклятой коробки — кожей, где-то в районе правого виска.
— Я… в общем… пожалуйста, дядя Скрудж. С ребятами всё в порядке? Может, мне всё-таки вернуться?
