— Не поверишь, но всё в порядке даже с духом, — смеётся он. — Но возвращаться тебе сейчас нет никакого смысла, все всё равно уже спят. Развлекайся спокойно.
О. Судя по формулировке — наверное, он думает, что она сейчас борется с гигантскими волнами где-то посередине океана, а вовсе не коротает вечер за просмотром старого сериала.
— Думаю, ты нужнее там, где ты сейчас.
Или просто понимает о ней что-то, чего она сама пока не поняла?..
— Спокойной ночи, Делла.
— Спокойной ночи, дядя Скрудж.
Нажав на отбой, она находит у себя на лице лёгкую улыбку. Впрочем, та держится недолго — ровно до того, как ангарную тишину разрывает грозный вопль:
— …в сокровенных глубинах вашей подмышки!
— Мерзко, — невольно морщится Делла.
— Согласен, — кивает Зигзаг, отправляя в рот очередную горсть кукурузных хлопьев.
***
И они смотрят не меньше десятка любимых серий Зигзага. А потом — любимый сезон, а потом — спешл к любимому сезону, а потом — первый сезон, потому что Делле самой интересно, с чего всё началось.
Опустевшая коробка из-под хлопьев небрежно опрокинута набок, колы в бутылке — осталось на самом дне. Делла уже давно с филигранной аккуратностью обходит взглядом часы. И чувствует, как лицо болит от улыбки. Они больше не подпевают заставке — слишком устали; только покачивают в такт руками, ногами и иногда стаканами, чуть-чуть расплёскивая колу.
Мимолётно, какими-то фоновыми обрывками мыслей Делла удивляется тому, как же легко с Зигзагом. После того, как, вернувшись на Землю, она едва не захлебнулась в сложностях общения, в этических тонкостях, о которых напрочь успела позабыть, — даже не верится теперь, что с кем-то может быть так легко. Что можно просто озвучивать то, что думаешь, не подбирая в мучениях формулировки, и не бояться, что в твоих словах увидят какой-то тайный смысл. Что можно просто делать то, что считаешь нужным и уместным сделать, — и не бояться, что другие решат, что твои действия что-нибудь не то значат.
Зигзаг просто говорит что думает, делает что считает нужным, и от остальных ждёт того же; чёрт побери, ну почему так не могут — все? Жизнь настолько была бы проще.
И даже когда его рука незаметно ложится на спинку дивана позади Деллы — она чувствует, что это тоже ничего не значит. Будь на его месте кто-то другой — напряглась бы сразу, истерзала себя догадками; но с Зигзагом всё иначе. Она уверена, что тот проявляет симпатию совсем по-другому — просто подходит, просто говорит искренние, без всяких обиняков комплименты, просто зовёт на свидание; а ещё она отчего-то совершенно уверена, что отказывают ему крайне редко.
И потому она спокойно кладёт голову ему на плечо, когда чувствует себя уставшей. И прикрывает глаза, всего на секундочку.
Это тоже ничего не значит.
***
За годы приключений отучаешься от некоторых манер простых обывателей — например, испытывать беспокойство, просыпаясь в незнакомом месте. Вместо этого, просыпаясь — не важно, где, — первым делом изучаешь обстановку; и потом уже решаешь, что делать дальше — испытывать беспокойство или ещё что-нибудь.
Делла просыпается с некоторым недоумением, помня, что засыпать вроде бы не собиралась; но так или иначе, по старой привычке первым делом изучает обстановку. И сразу понимает, что делать дальше — не шевелиться и не совершать резких движений.
Первые, слабые ещё лучи солнца пробиваются сквозь зефирно розовеющий квадрат неба в окне. На стареньких часах, висящих рядом с постером, — почти шесть утра. Менюшка со списком серий, что появляется по окончании просмотра, застыла на экране телевизора. Зигзаг спит, осторожно приобняв Деллу за плечи, прислонившись щекой к её макушке.
На несколько секунд она прикрывает глаза, слушая его медленные вдохи и выдохи, игнорируя причудливые полусонные мысли, скользящие в голове. Затем — с осторожностью, достойной полного ловушек древнего храма где-нибудь в устье Амазонки, выбирается из-под руки Зигзага. Тот что-то невнятно бормочет и улыбается, откидываясь затылком на спинку дивана, — но не просыпается.
Делла берёт с подлокотника пульт, и, прежде чем выключить телевизор, пробегает глазами по списку серий в сезоне; на какой её угораздило вырубиться? События сплетаются в памяти, отличить сон от не-сна оказывается сложно — и она уже сама не знает, что видела на экране, а что додумало её воображение.
Она подходит к столу, быстро находит ручку, но закапывается в гору хлама в поисках чистого листка бумаги, и внезапно вздрагивает от глухого картонного стука. На пол падает упаковка из-под кукурузных хлопьев; идеальная-мама-с-идеальной-причёской смотрит на Деллу снизу вверх, с пола, всё тем же кукольным взглядом голубых глаз. Странно — вчера Делла едва ли не полночи пусть подсознательно, но ощущала этот жгучий взгляд на своём виске; сейчас же — и вовсе забыла, что где-то там стоит эта чёртова коробка.
