– Неправда, знаешь. – Я наклонилась ниже, и она вновь была вынуждена посмотреть мне в глаза. – Почему ты мне не говоришь?
– Потому что я чувствую твой страх. Она рядом. Неужели ты ее не чувствуешь? Она ждет, когда ей подвернется шанс.
Я отстранилась.
– Мне это не нужно. Никогда не было нужно. Почему мы просто не можем уйти и оставить этот дом ей?
– Ты знаешь, что это невозможно. Она и раньше преследовала тебя, а теперь вообще никогда не оставит в покое, пока не одержит победу. Пока… – Она не договорила, жадно глотая ртом воздух. Ее дыхание было частым и поверхностным.
– Пока что? – Я сурово посмотрела нее.
Вместо ответа она положила голову на подушку и закрыла глаза.
– Открой дверь.
– Я не слышала… – Не успела я договорить, как звякнул дверной звонок. Я подошла к окну и выглянула на улицу. У тротуара стоял черный «Порш» Джека.
– Это Джек, – сказала я дрогнувшим голосом.
Мать глубоко вздохнула:
– Впусти его.
– Нет. Ты не знаешь, что он сделал.
Она приоткрыла глаза:
– Вообще-то знаю. Но ты все равно должна его впустить. Ему нужна твоя помощь, Мелани.
– Я не могу…
Она приподнялась, опираясь на локоть, и одарила меня сердитым взглядом.
– Ты понадобишься ему так же, как он понадобится тебе. Поэтому иди, открой эту чертову дверь и не спорь со мной.
Я вытаращила глаза. Я не могла припомнить, чтобы мать когда-нибудь кричала на меня. Впрочем, помимо гнева, было в ее внезапной вспышке и нечто приятное. Как если бы мы привыкли к нашим ролям, и у нас наконец отпала необходимость проявлять друг к другу показную учтивость.
Не говоря ни слова, я нарочито медленно спустилась вниз, заставляя Джека ждать под дверью. И все это время я пыталась понять, что моя мать хотела сказать мне и стоит ли мне говорить ей, что я ощущаю присутствие Розы столь же близко, как туго намотанный вокруг шеи шарф.
Прежде чем открыть дверь, я постояла пару секунд… да и открыла ее лишь на узкую щелочку, в которой было видно лишь мое лицо.
Джек был чисто выбрит, а его волосы блестели влагой, как будто он только вышел из душа. Почему-то он тотчас напомнил мне алтарного служку или же нашкодившего мальчишку, который, зная, что его ждет материнский нагоняй, счел нужным сделать из себя пай-мальчика. Одежда на нем была чистой и выглаженной, а от его тела исходили ароматы мыла и шампуня, и еще один, едва уловимый запах, который я называла «запах Джека».
– Ты уверен, что не ошибся адресом? Насколько мне известно, Ребекка живет в Ансонборо. – Я была горда тем, как холодно прозвучал мой голос – в нем не было слышно даже капельки обиды или унижения, которые с еще большей силой дали о себе знать, когда я вновь оказалась лицом к лицу с ним.
– Послушай, Мелли. Извини. Мне честное слово стыдно, что ты оказалась в той ситуации. Представляю, как тебе было неловко.
– Неловко? Пройти по улице, заправив юбку в колготки, – да, наверно это было бы неловко. То, что было у тебя дома, это… просто унизительно. Это плевок в лицо.
– Плевок в лицо? – Он вопросительно выгнул бровь, и я поняла, что он зол. – Это был бы плевок в лицо, будь между нами, Мелли, какие-то отношения. Ты же однозначно дала понять, что они тебе не нужны. Я, конечно, не святой, но я бы никогда не стал изменять, будь я с кем-то в серьезных отношениях. Твое полное безразличие ко мне дало мне все основания полагать, что я волен поступать, как мне вздумается и ты мне не указ. Я так и поступил. По-другому просто не бывает, Мелли.
Мне хотелось захлопнуть дверь перед его носом, но я не смогла. Ведь что ни говори, а он прав. Теперь самое главное, чтобы он не заметил, как мне больно и что я жалею о том, что упустила свой шанс высказать ему в лицо все, что о нем думаю.
– Мне можно войти? Я должен кое-что тебе показать.
Я приоткрыла дверь чуть шире:
– Тогда покажи прямо здесь. Не хочу тебя задерживать.
Не сказав ни слова, Джек сунул руку в карман и вытащил золотую цепочку. Затем, держа ее перед моим носом, слегка поболтал ею. Луч солнца упал на нее, и она блеснула, как будто заговорщически подмигивая мне. Я прищурилась – хотела убедиться, что передо мной то, что я подумала. На цепочке, на крошечной золотой петельке висел медальон в виде сердечка с буквой «А» посередине.
Я растерянно отпрянула. Джек тотчас воспользовался этим для того, чтобы шире открыть дверь и шагнуть в вестибюль.
– Где ты это взял? – спросила я, хотя, по большому счету, уже знала ответ.
– Ребекка забыла его на полу в ванной. Думаю, он упал, когда она одевалась. И она пока не хватилась его.
Решив не заострять внимание на том, почему Ребекка одевалась в его ванной, я посмотрела Джеку в глаза.
– Это медальон Алисы, не так ли? И если он был у Ребекки, она наверняка была в курсе родственных связей между ее семьей, Крэндаллами и Приоло.
Джек кивнул. Сложив руки на груди, я продолжила сверлить его взглядом. Мой гнев был чем-то вроде брони, оберегавшей мое кровоточащее сердце.
– Ты тоже знал?
Он покачал головой:
– Но я догадался примерно тогда же, что и ты. И я не лгу, говоря, что, как мне кажется, Ребекка тоже ни о чем не догадывалась.
