Я включила телевизор, по одному из каналов шел марафон мюзиклов, так что мы посмотрели с середины «Забавную мордашку». После того, как Одри Хепберн и Фред Астер пропели «как чудесно, как замечательно, что ты думаешь обо мне», начался «Жижи».
– Ни разу не смотрела, – заметила Кэт, пока шли начальные титры «Жижи».
– Я тоже, – призналась я.
Мы обменялись взглядами и улыбнулись.
Я соскочила с кушетки, позвонила, чтобы заказать нам еще чая и кофе в номер, а затем вернулась и поудобнее устроилась на моей части кушетки.
«Жижи» оказался так себе. К концу фильма мы чувствовали легкое разочарование, кроме того, мы не успели достаточно устать, чтобы уснуть, – слишком возбужденные после новости о контракте с издательством.
Мы попробовали читать. Уже через пятнадцать минут Кэт с чувством швырнула книгу на пол.
– Это не сработает, – воскликнула она раздраженно. – Я не могу лечь спать вот так!
– Я тоже! – закричала я.
– Можно посмотреть, что там еще идет по телевизору… – предложила Кэт натянуто.
Так что телек снова включился, и мы перешли к следующему мюзиклу – «Моя прекрасная леди». Я смотрела его бессчетное количество раз – в детстве он был моим любимым – и Кэт, похоже, тоже, потому что мы обе начали подпевать Элизе Дулиттл, которая кружила по цветочному магазину.
К тому моменту, как мы добрались до «Я могла бы протанцевать всю ночь», мы уже стали приплясывать в такт фильму, но люкс оказался для этого маловат. Так что мы высунулись в коридор, убедились, что он пуст, и стали кружить там, делая вид, что мы на балу. Мы совершенно забылись и так шумели, что кто-то пожаловался на нас на стойке администратора, и сотрудник отеля попросил нас вести себя потише.
Мы, хихикая, убежали обратно в комнату, голова шла кругом, дыхание сбилось. Мы засели у двери и выждали пару минут, чтобы служащий отеля вернулся в лобби, и можно было продолжить танцевать.
Как только мы услышали, что он спускается на лифте вниз, Кэт схватила меня за руку и потянула в коридор.
– Иди за мной, – сказала она с горящими глазами. – Я знаю одно место, куда можно пойти, – место, где нас никто не услышит.
Мы спустились на лифте на нижний этаж, всю дорогу хихикая.
– Теперь сделай вид, что у нас какое-то очень серьезное дело, – прошептала она, когда двери открылись и мы вышли из лифта.
– Мы очень серьезные люди, – проговорила я и разразилась смехом.
Давясь хохотом, мы пробежали через лобби и дальше по коридору. Добравшись до подножия огромной мраморной лестницы, Кэт повернулась и протянула мне руку, а затем повела вверх по ступеням.
Лестница привела нас в комнату с большими окнами, освещенную только светом с улицы. Все еще борясь со смехом, мы с Кэт прошли на цыпочках через зал к двойным дверям в самом конце помещения. Она аккуратно потянула за ручку, но дверь была заперта.
– У тебя есть шпилька? – прошептала она, указывая на мои волосы.
Я всегда пользуюсь шпильками, чтобы закалывать челку, когда умываюсь перед сном, и – слава богу – они все еще были в моих волосах. Я вытащила одну и передала Кэт. Она просунула ее в замочную скважину, повозилась, и после приятного щелчка дверь открылась.
Внутри царила кромешная темнота. Пока глаза привыкали, я потеряла Кэт из виду и с удивлением услышала ее голос, доносившийся издалека.
– Оставайся там! – скомандовала она.
Через несколько мгновений вспыхнул свет, и я оказалась посреди самого невероятного бального зала, который я когда-либо видела. С потолка свисали огромные канделябры, помещение было украшено колоннами, арками, картинами и золотом.
Кэт сбросила с себя туфли и носилась вокруг меня кругами по ковру. Я тоже разулась, и она подбежала, протягивая ко мне руки и с широкой блаженной улыбкой на лице.
– Ты уверена, что нам можно здесь быть? – спросила я.
– А что они нам сделают? – отозвалась она. – Скажут, чтобы мы возвращались в номер?
Я встала на цыпочки сделала несколько осторожных шагов к ней. Я ухватилась за ее руки, и она увлекла меня в танец, мы кружили по всему залу. Когда я была подростком, то несколько лет занималась бальными танцами, этого оказалось достаточно, чтобы она могла вести меня. А Кэт, ну, Кэт была непревзойденным танцором – не знаю, как еще сказать. Ее танец обретал собственную жизнь, и она сама не была больше Кэт Вольф, не была просто человеком, она была… кем-то или чем-то волшебным. Я никогда раньше не видела, чтобы кто-то так прекрасно танцевал. Я не могла отвести от нее взгляд.
Мы покружили в одной части зала, а затем вернулись бегом в центр и упали на пол, смеясь. Когда нам удалось восстановить дыхание, мы тут же вскочили на ноги и стали напевать песни из «Моей прекрасной леди», пританцовывая в такт. Мы коверкали слова, не беспокоясь о том, что кто-то услышит. Мы полностью, без остатка, растворились в музыке. И мы действительно протанцевали всю ночь.
