У нее не было необычного акцента, не было наигранного глубокого голоса с хрипотцой. Впервые я слышала ее настоящий голос и отчетливый русский акцент. И впервые я видела, как она плачет.
Я открыла рот, силясь произнести какие-нибудь слова –
Когда она стала стаскивать с себя остатки вещей, то повернулась ко мне и взмолилась, чтобы я не уходила.
– Я не могу сейчас оставаться одна, – проговорила она, еле сдерживая слезы.
Я обвила ее руками и крепко прижала к себе, затем опустила крышку на унитазе и села.
– Я останусь здесь, обещаю, – сказала я, обретя наконец дар речи.
И я ее не обманывала.
Пока она принимала душ, я пыталась вспомнить все, что хотела ей сказать, все, что я репетировала. Но по необъяснимой причине все эти слова казались мне теперь пустыми, полыми,
Мной начала овладевать злость. Я не могла позволить себе попасться в сети ее магнетизма опять. Я не могла позволить, чтобы мной манипулировали, а ведь она – господи – она так хорошо умела мной манипулировать. Мне нужно было ясно мыслить. Я должна была помнить, кто она и что натворила.
Когда она закончила мыться, я пошла на кухню и сделала нам чай. Она вышла из ванной в моей пижаме и спросила, есть ли у меня что-нибудь из еды.
– Я не ела несколько дней, – сказала она.
И я ей поверила. Она была кожа да кости. Она потеряла килограммов семь с нашей последней встречи.
А потом мы сели на мою кровать с крекерами и сыром, и она рассказала мне разом всю свою историю. Она так долго жила во лжи, что я удивилась, как она еще могла помнить правду (если это
Она рассказала мне о своем детстве в Москве, о депрессии матери (которая была англичанкой – не русской), о провалившейся попытке отца стать литератором. В юном возрасте она хотела пойти по стопам отца, но была решительно настроена добиться успеха и стать новым великим русским писателем. Она читала взахлеб и все свободное время отдавала литературе. Все шло по плану, но потом ее мать совершила самоубийство, и в один момент все рухнуло. Отец запил, стал проявлять жестокость и, в конечном счете, лишился работы. А что же Олеся? Ну, Олесе ничего не оставалось, как бросить школу и заботиться о маленьком брате.
– Мне было четырнадцать, – объяснила она, – девочке-подростку никто не заплатит за работу такой суммы, которой хотя бы впритык хватило бы, чтобы обеспечивать меня и Николая.
Без школьного аттестата и диплома из университета или ПТУ она могла рассчитывать лишь на низкооплачиваемый физический труд.
– Ну и всегда еще есть проституция, – сказала она, скривившись.
Она стала лгать о своем возрасте и делать фальшивые документы, удостоверяющие личность, чтобы сойти за двадцатиоднолетнюю выпускницу колледжа.
– Так что я состряпала себе фальшивый школьный аттестат и фальшивый диплом.
Какое-то время это сходило ей с рук. Но год спустя ее поймали, когда она участвовала в собеседовании на работу в офисе, и заведующий кадрами позвонил в университет, чтобы проверить ее диплом.
– Он мне перезвонил и наорал на меня, но затем дал мне небольшой совет. «Если уж ты решила подделать диплом, – сказал он, – по крайней мере, используй имя кого-то, кто действительно выпустился из института».
После этого она несколько месяцев выслеживала людей, которые сделали то, что надо – окончили университет, работали на разных работах, писали, – но которые при этом были в тени.
– Мне требовались люди, которые не находились бы в поле зрения кого-либо, но имели бы нужные мне дипломы и резюме, чтобы я могла маскироваться под них.
Она вскоре обнаружила, что лучше всего на роль жертв ее схемы по краже личности подходили молодые женщины, которые попали на продолжительный срок в больницу или в психиатрическую лечебницу, женщины, пострадавшие в аварии или получившие передозировку наркотиков и впавшие в кому.
Она смотрела уроки на «Ютубе» и училась, как загримироваться настолько, чтобы быть почти неотличимой от женщин, в которых она собиралась перевоплотиться. Она стала настоящим профи в использовании накладных ушей, носов и бровей, специальных контактных линз и париков, которые я видела в ее люксе в отеле. Она уже говорила по-русски и по-английски, но понимала, что этого недостаточно. Чтобы научиться различать акценты, она смотрела фильмы и записывала, как сама говорит разными фальшивыми голосами, практикуясь снова и снова, пока не достигала в этом совершенства.
Первое время она использовала ложь и украденные личности для того, чтобы финансово поддерживать себя и младшего брата, она получила работу в сфере связей с общественностью в крупной фирме в Москве и стала взбираться по карьерной лестнице. Но после того как Николай закончил старшую школу, она решила все привести в порядок.
