— Постараюсь, — кивнула Бриенна так, словно провожала его на фронт. Бедная моя девочка.
Она прикрыла за ним дверь. Джейме подошел к Тириону, чувствую себя палачом. Они сели рядом на ступеньки лестницы. Брат утверждал, что именно в этом месте, если говорить тихо, с камер все видно, но ни черта не слышно.
— Зря вы рассказали за столом историю о Шекспире, — начал Тирион очень тихим шепотом.
— Поясни.
— Ей нет шестнадцати, любое твое действие по отношению к ней — растление. Сюрприз.
— Эмм, я не собирался ее растлевать прямо сегодня, — мрачно пошутил Джейме.
— На твоем месте, я бы погодил эти пару недель, без шуток, и никаких намеков даже бы не допускал в этом доме. Ты просто не представляешь, что может сделать обиженная девушка, имеющая доступ к нашим записям.
— Мда, если мы об одной и той же девушке… — Джейме помрачнел. О да, он знал Серсею. Шуточка была бы в ее духе. Отомстить, плевать, что пострадают близкие. Подставить брата — да пожалуйста, лишь бы реванш устроить!
— Я б на твоем месте воздержался даже от поцелуев, — Тирион был предельно конкретен. И хоть и прав, Джейме все одно вспылил.
— За руку держать могу? Может, ты и расстояние приближения к ней регламентируешь?
— Давай, конечно, именно я же во всех твоих бедах виноват, — прошипел в ответ Тирион, хватаясь за голову. — Ей-богу, вы все, похоже, постоянно забываете, что я тоже Ланнистер. И мне не менее, чем вам всем, полноразмерным, свойственна и душащая ревность, и дикие припадки мстительности, и прочие лучшие семейные образцы поведения, после которых остается только прикрывать ошибки, делая дыры в семейном бюджете.
— Да, мы все самовлюбленные идиоты, — констатировал Джейме. — Хорошо, что ты лучше себя контролируешь. Круче только отец…
— Есть экземпляры и покруче, — устало вымолвил Тирион, тем не менее явно польщенный сравнением с отцом. Эх, братишка, тебе так хочется признания отцом твоих достоинств, что ты не видишь, как он гордится тобой. Ты слеп, как влюбленный.
***
Он осторожно постучал и скользнул за дверь. Бри ждала его, нервно сидя на крае огромной кровати. Она успела переодеться из многострадального платья в школьную футболку и джинсы, ноги же остались босыми. Девушка выглядела прислугой, которая, убираясь в комнате хозяев, имела неосторожность взять в руки семейную реликвию и была с нею застукана. Джейме улыбнулся, садясь рядом, и показал ей книгу.
— Ты всерьез хочешь заняться со мной… литературой? — удивилась Бриенна.
— Почему нет? Ты против? Я, конечно, далеко не гуманитарий, но читать вслух эту смурдятину можем и по очереди. Петь не то, что не обещаю… Обещаю не петь. Поверь, есть люди, которым это делать совершенно незачем. А вот на чтении вслух я изрядно поднаторел еще с племянниками, — Бриенна слушала его, все больше поражаясь. — Ну так что?
— Ладно. Только читать будем и вправду по очереди. И… давай… — она смутилась. — В общем, давай я сяду с этой стороны кровати, а ты с той?
Джейме и сам не чувствовал в себе сил сидеть с ней бок о бок, а то и лежать, как было в больнице. Он знал, что это неминуемо приведет к поцелуям, а потом куда угодно, вот только… это было большой проблемой теперь.
Он бросил книгу раскрытой на центр кровати и сел, склонившись над ней с одной стороны. Бри повторила его маневр с другой стороны. Их головы разделяло пространство над книгой, и он твердо решил его не сокращать. Интересно, сколько он так протянет? А они оба?
========== 4.9 Эта женщина / Тайвин ==========
Она не должна быть здесь. Она не должна быть столь прекрасной. Мыслей было ровно две, и они перещелкивались в его мозгу, словно некий маятник бился на вдохе об одну из них, а на выдохе — о другую. Вот только он не был вовсе уверен, что дышит. Анализировать Тайвин тоже не был готов. Не теперь, когда она стоит безмолвная, строгая, по левую руку от сына. Нитка из прошлого свилась, раскачалась опасным лассо и хищно выпрыгнула в настоящее, подобная кобре, обвивая их снова. Тайвин почти чувствовал ее режущее, тягучее касание, могущее как сблизить их, так и отсечь какую-то часть, высвобождая целое — контуженное, но живое. Он не знал, что страшнее, и не желал выбирать. Он весь был чертовым маятником. Она не должна быть столь прекрасной. Она не должна быть здесь.
