Стюарт и правда приготовил настоящий английский завтрак, и, боже, это было невероятным счастьем! Оказалось, ничто так не снимает похмелье, как обилие жира, — еще одна маленькая истина, которую я узнала за три коротких дня в английской провинции.
Когда мы утолили первый голод, я вспомнила, что близнецы с нетерпением ждут очередной серии саги о моих приключениях. Без долгих предисловий я рассказала им обо всем, что случилось накануне, упустив лишь несколько жарких минут в переулке за пабом. Впрочем, думаю, Стюарт и так догадался. Я заметила, что он стал смотреть на меня как‐то по‐другому.
— В общем, у меня был только один подозреваемый, и тот как‐то не очень убедителен, — почти не слукавила я. — Это Алистер. В его истории есть темные пятна. Однако я точно знаю, что в день, когда Джен попала в тот репортаж с The Killers, он был здесь, в «Королеве». Я видела фотографии в фейсбуке. Даты совпадают. Он не мог быть на Гласто.
— Послушай, — окликнул меня Стю, уже знакомым мне жестом собирая со стола крупинки сахара. — А когда телефон твоей сестры включали в последний раз? Ты говорила, но я не помню дату.
— Тринадцатого июля, — отозвалась я, раздавливая гранулы кофе в кипятке кончиком чайной ложки. — А что?
— Получается, это точно не мог быть Алистер.
Я вернулась в комнату с чашкой в руке.
— Почему? — спросила я, облокотившись о стенку. Меня слегка пошатывало.
— Он был уже мертв, — спокойно пояснил Стюарт.
Я как‐то не подумала об этом раньше, но решила не подавать виду. Вот такой из меня отличный детектив. Ты в надежных руках.
— Ну, блин, телефон тоже ничего не доказывает. Он мог попасть к кому угодно. Совсем не обязательно, что его включал именно убийца, — возразил Ник.
— Да, но получается, что Али не ездил на фестиваль и не включал телефон. И если бы он не покончил с собой, то и подозревать его было бы не в чем! — настаивал на своем его брат.
— Но вот незадача, — упорствовал Ник, — ведь он таки повесился. Потому что чувствовал свою вину!
— Блин, ребята, только не надо ссориться, — вмешалась я, почувствовав нотки раздражения в голосе Ника. — Все равно остается Голубой Ангел и цементный пол. Это никуда не выкинешь!
— Но дворик‐то заливал не он, — огрызнулся Ник. — Она могла вернуться, и Али ее порешил, а Крис замуровал. Как раз этой Барборы, или как ее там, не было дома.
— Ника! — позвал меня Стю, и я обернулась. — А ты знаешь, что The Red Room выступали на Гластонбери в две тысячи седьмом? — произнес он, глядя в экран своего телефона.
— Нет. — Я почувствовала покалывание в кончиках пальцев. — Я понятия не имела об этом. Там написано, в какой день?
— Да, двадцать третьего июня, в субботу, на одной из малых сцен.
Я старалась ухватиться за ускользающий смысл происходящего. Это тот день, когда снято видео, то самое видео с тобой. Значит, Крис и вся его компания были там. Я плюхнулась на диван и закрыла лицо руками, защищая глаза от ярких солнечных лучей, а мозг — от неминуемого взрыва.
— Что это все может значить? Что? — Голову переполнял сразу миллион вещей, я не могла сформулировать до конца ни одной мысли. Меня охватила паника. Я упускаю, я точно что‐то упускаю. Так не может быть!
— Это значит, что, если твоя сестра встречалась с Крисом, а он выступал на Гласто, логично предположить, что она поехала туда с ним, — подытожил Стюарт. — Но надо подумать о мотиве. Если она мертва, кому выгодна ее смерть? В чем тут дело? Ревность?
— Вот так поворот! — присвистнул Ник. — Черт, а ну как Крис убил ее и замуровал в полу тайком от Али? А может, Али все видел и Крис потом помог ему завязать петлю потуже? Может, Али вовсе и не покончил с собой!
Я вытаращила на него глаза.
— Заткнись, Ник! — прикрикнул на брата Стю и обеспокоенно посмотрел на меня.
— И знаете, что самое забавное? — откликнулась я. — Ваш лендлорд, Ханна, и есть та лучшая подруга сестры, из‐за которой я оказалась в Ноутоне. Она знает Криса: упомянула вчера, что он ее кузен. — Я решила не вдаваться в подробности того, с какой страстью она говорила о своем родственнике. — И она даже словом не обмолвилась про их выступление на фестивале.
Я не подала виду, но к горлу подступила волна тошноты. Мне хотелось закрыть глаза и оказаться дома. Но только где он, мой дом?
Глубоко вздохнув, я выпрямила спину и сложила кончики пальцев перед собой — вроде бы именно так делал Шерлок Холмс. Нужно успокоиться. Я снова начала дышать на три счета, пока мысли не перестали скакать.
— Мне нужно пообщаться с группой, — сказала я после минутных раздумий. — Со всеми из The Red Room, кто был тогда на Гласто. Стю, как эксперт, введи меня в курс событий: в каком составе они выступали?
— Вокалистом был все еще Крис, Марк играл на гитаре, Хью — на басу, а Бен — за барабанами.
— Кто из них по‐прежнему в группе?
— Марк и Хью. Бен ушел через пару месяцев после выхода альбома, не выдержал напряжения тура. Ну а Крис свалил летом две тысячи седьмого. — Стю что‐то посмотрел в телефоне. — Кстати, Гласто — последнее его выступление в составе The Red Room.
— А когда появляется первое упоминание о Хью как о новом солисте?
