Мне стало немного обидно за Марка – ведь именно он писал песни, а вся любовь доставалась фронтмену. Но Хьюго и правда симпатичный, и вряд ли его можно винить в том, что он нравится малолеткам. Крис, с его стейдж-дайвингом, мокрой от пота футболкой, матом и воплями никак не вписывался в идиллическую картину увешанной постерами спальни девочки-подростка. Я не могла представить себе Криса, исполняющего сладенький припев «Smokers Die Younger». Он слишком резок и прям для таких мелодий. До чего же мне хотелось увидеть его снова! Разумеется, только чтобы поговорить с ним о тебе. Где-то на середине между этой мыслью и навязчивой идеей закинуть вещи в стиральную машину я задремала с телефоном в руке.
Status: не прочитано
Когда меня разбудил телефонный звонок, на улице уже стемнело.
– Найки, он здесь! – завопил мне в ухо Ник.
– Кто он? – Я спросонок терла глаза.
– Крис! Сидит тут уже час и пьет в полном одиночестве. А ты трубку не берешь!
Я стряхнула сон:
– Сейчас спущусь, задержи его, если что.
Я зашла в ванную комнату и оглядела себя в зеркало. На мне все еще была разрисованная Хью майка. Волосы стояли торчком. Я умылась, припудрилась и подвела глаза. Стараясь не поддаваться панике, спустилась вниз и оказалась в залитом тусклым светом зале.
Крис и правда сидел за стойкой, мрачно глядя на дно своей пинты: для него стакан точно был наполовину пуст. Где-то в животе у меня затянулся тугой узел, во рту моментально пересохло, зрение расфокусировалось. Я сглотнула и сделала шаг из сумрака на свет. Крис не обратил на меня ни малейшего внимания. Внезапно я поняла, что меня, как и Хью несколько часов назад, угнетает гулкая густая тишина «Королевы». Неслышно ступая в красных балетках, я подошла к автомату и пошарила в кармане в поисках монет. После долгого звука падения раздалась музыка – легкие стрекочущие гитары.
Я пошла к стойке, тихонько подпевая и покачиваясь в такт:
– Shoop, shoop, shoop de-lang de-lang.
– Shoop, shoop, shoop de-lang de-lang, – подхватил скучающий за стойкой Ник.
Я забралась на краешек высокого стула рядом с Крисом. Он проследил за мной уголком пустых глаз.
Легонько покачивая плечами, я повернулась к нему и прошептала в унисон с Карлом, хрипловато поющим на записи:
– Oh, watcha gonna do, Katie?
Я улыбнулась, заметив, как зашевелились его губы, произносившие в ответ следующую строчку: You’re a sweet sweet girl. Он посмотрел на меня. Воспоминания прошлой ночи, на секунду промелькнувшие в его зрачках, заставили меня покачнуться на стуле.
– Ну, привет, дарлинг, – просто сказал он.
– Привет, Крис, – улыбнулась я.
– Я не обидел тебя вчера?
Меня пробила гневная испарина:
– Нет, но вот сейчас, когда спросил, обидел.
– Прости.
Какое-то время мы просто шепотом подпевали Питу и Карлу. Потом, когда стихли последние беззаботные аккорды гитар и паб погрузился в прежнее молчание, я почувствовала, как воздух между нами вновь начал стыть. Сегодня Крис был другим – силуэтом вчерашнего себя, молчаливым, усталым и злым. Я не знала, что сказать, с чего начать. По правде говоря, я боялась его реакции, поэтому просто продолжила сидеть рядом в тишине и сумраке, который собирается вокруг кольцами, если достаточно долго сидеть не шелохнувшись.
Внезапно Крис одним глотком осушил остатки своей пинты и повернулся ко мне:
– Ненавижу это место. Тут все напоминает о старых добрых деньках.
Вот он, мой шанс! Сейчас бы и задать ему вопрос про старые добрые деньки, навести на разговор о тебе. Но вместо этого я просто улыбнулась ему, и наши колени нечаянно соприкоснулись.
– Если хочешь, можем пойти ко мне. У меня есть вино. Или ты из тех, кто всегда сбегает? – усмехнулся МакКоннелл.
Я вытаращила на него глаза, а потом вместо ответа просто спрыгнула со стула. Ник посмотрел на меня из своего угла и только подмигнул.
Я последовала за Крисом к выходу, зачарованно глядя на его русый затылок.
Мы двинулись вверх по пустой улице. По дороге мне запросто удалось изобразить, будто я не знаю, где он живет, потому что он вел меня странным маршрутом, в обход увешанных камерами кварталов, по узким жилым улочкам, где в окнах горел свет и были видны ужинающие перед телевизором семьи. Мы шли молча. Я уже привыкала молчать рядом с ним: видимо, разговор получался только в том случае, если его начинал сам Крис.
После нескольких поворотов мы неожиданно оказались перед его дверью. Он порылся в кармане и достал ключи.
– А где же легендарная красная дверь? – спросила я, глядя на свежий слой краски.
– Покрасил в черный, как видишь, – ответил он, пропуская меня вперед.
Внутри пахло пылью и сигаретами. Крис включил свет. Я скинула балетки и босыми ногами ступила на замызганный бежевый ковролин.
