Было холодно и мокро. Я дрожала и плакала. Слышала странные звуки. Убрала ладони с лица и с ужасом смотрела на брюнета, который сидел на Олеге и бил его. Олег потерял сознание и не защищался, а брюнет продолжал бить его лицо кулаком. Лицо Олега было все в крови, нос сломан, на лбу рана с которой текла кровь. Но меня удивило не это, а то, что лицо брюнета было целым. Я точно помню, что на его лицо попало достаточно кипятка, чтобы остались ожоги.
Я глубоко вздохнула и начала искать телефон глазами. При каждом движении ужасно болело бедро. Я встала и подбежала к телефону. Он еще работал. Послышались гудки и с моих рук вырвали его. Брюнет схватил меня за шиворот и потащил в сторону дома.
— Я думал, мы подружились, но ты все испортила, — шипел он. — Зачем ты это сделала? Мы заключили сделку! — прорычал он и притянул меня к себе.
Парень больно приложил к моему уху телефон и я услышала гудки.
— Ты нарушила свое обещание, — сказал он, убирая телефон и замахнулся, выбрасывая его.
Он больно схватил меня за челюсть. Я почувствовала металлический привкус во рту.
— Хочешь узнать, что я делаю, если меня предали?
— Я не пред…
Он сильнее сжал мою челюсть.
— Я убиваю. Ты — труп, понимаешь? Твои родители очень расстроятся, если найдут твое тело у себя на пороге, правда? Так пожалей их. Веди себя хорошо, — наклонившись, прошептал он.
Мое сердце грохотало как сумасшедшее. Дышать было тяжело.
Он ослабил хватку и я вздохнула.
— Прости меня, — прошептала, глотая слезы.
— Прощаю, — ухмыльнулся он.
Парень отпустил меня.
— Но я все равно тебя накажу, — сказал он и поднял меня на руки.
Я испугалась.
— Эльвира…
— Я не хочу с вами говорить, — перебила я женщину.
— Тебе придется, — сказала она.
Я сжала кулаки.
Ногти врезались в кожу до боли. Боль мне помогает. Не знаю как, но…помогает.
— Мы не можем ждать, — сказал следователь. — Ты видела их лица? Как они выглядят? Тату? Шрамы? Имена?
Я слизала с верхней губы слезу и сглотнула.
— Эльвира, расскажи, — попросила Анастасия Александровна.
— Я не знаю, — прошептала я, покачав отрицательно головой.
Я мельком глянула на массивное зеркало напротив стола, и у меня впервые возникла мысль, что возможно, это двустороннее стекло, за которым находится комната для наблюдений.
— Как они выглядели? — спросил мужчина, имя которого я забыла, как только он представился.
— Я не знаю, — сказала я хрипло.
Мне стало холодно. Я обняла себя руками. Посмотрела в зеркало.
Как противно видеть себя такой. Слабой, заплаканной, неуверенной и…больной. Я же больная?
Только больной человек не хочет рассказывать о его похитителях. Я знаю имена. Видела их. Знаю местонахождение дома.
Я закрыла глаза и вздохнула.
В памяти образовалось его лицо. Его глаза, которые иногда бывают чисто голубого цвета, а остальное время насыщенно синего. Его черты лица идеальные. Если честно, мне каждый человек кажется идеальным…Лучшим… чем я, но…Я должна помнить, что каждый чем-то особенный…Даже у меня есть что-то…Я часть чего-то большего. Одна из тысячи, миллиона, миллиарда… но я же существую. Это все мои догадки и фантазия. Меня похитили психи.
Это только часть правды…
Я подтянула к себе озябшие ноги и, обняв колени, уместила на них подбородок. Тихо всхлипывала, дрожала, не зная отчего больше, толи от холода, толи от страха. Слезы не останавливались. Я ощущала на губах соленый вкус слез, пыталась вытирать их рукавом, но продолжала плакать и лицо оставалось мокрым. Крепко обнимала колени, чувствуя жжение содранной с ладоней кожи. Я разразилась тяжелыми всхлипываниями и стонами. Поглощающая меня темнота вселяла настоящий ужас. Я прекрасно понимала, что одна в этой комнате. В подвале. Никто не знает где я.
Я одна…Я одна…Я одна…
— Мам, — прорыдала я, сжимая свои колени.
Как будто могу просто спрятаться, уменьшится, чтобы защитится, чтобы меня не видели.
Сейчас это не сработает, потому что я…по-настоящему одна.
— Мама, — простонала я, глотая слезы. — Пожалуйста, пусть это закончится, пожалуйста…
С каждым словом я еще больше ревела. Мне было еще хуже. Я сама себя загнала в яму…
Я сама себя пугаю.
— Успокойся, — прошептала я себе. — Слезы не помогают. В этом нет смысла. Успо…
Новые рыдания разносятся по комнате и впитываются в мою кожу. Я сильно дрожу.
Время шло очень медленно. Я плакала, плакала, плакала…А потом просто смотрела в темноту. Слезы высохли, тело устало и расслабилось. Я уперлась спиной в холодную стену, повернула голову и прижалась щекой к стене.
Холод меня…охладил. Я закрыла глаза и поняла, что нету разницы. Совсем. Темнота все та же…
Дыхание успокоилось…Сердцебиение замедлилось…
Пересохшие губы приоткрылись и я медленно вздохнула. Холодный воздух коснулся языка, горла и я сглотнула, чтобы увлажнить пересохшее горло. Снова приоткрыла губи и начала медленно пробовать воздух на вкус. Холодный, свежий…
В голову пришла догадка. Может, комнаты как морозилки для трупов, чтобы не воняли и не разлагались. Странно, но эта мысль меня не напугала.
