Девушка в зеркале (сборник) полностью

— Очень просто. Я отличный сыщик, но ужасная мать, — сказала инспектор с улыбкой. — К несчастью для моих детей и к счастью для вас. Итак, чем мы можем вам помочь? — Она взглянула на Германа. — Ваша жена сказала, что у вас, возможно, побывал вор.

Герман с раздражением покосился на Эмбер, которая все массировала запястье.

— Моя жена ошибается. У нас точно побывал вор, потому что исчезли часы.

— Понятно. — Инспектор Барри взглянула на Эмбер, а Герман молился про себя, чтобы жена прекратила растирать руку и подняла голову. — И где находились часы?

— На третьем этаже в моем кабинете, где я пишу.

— Вот как? — просияла она. — Я и не знала, что вы писатель, мистер Бэнкс. Это ценная информация. Максвелл, запиши.

Максвелл равнодушно кивнул.

— Ну да, я переехал сюда, то есть мы переехали сюда, чтобы я мог в спокойной обстановке написать роман, о чем долго мечтал, — не без смущения пояснил Герман.

— Чудесно, — заметила инспектор Барри. — Жаль, что у моего мужа нет времени на то, о чем он всегда мечтал. Хотя, может быть, это и к лучшему, а то он бы меня бросил. И что это были за часы?

— «Ролекс». Подарок жены, в черном кожаном футляре с замком. Ценой более сотни тысяч долларов.

Инспектор Барри присвистнула:

— Вот это да! Ты слышал, Максвелл? Это сколько же будет в фунтах стерлингов? — Она возвела глаза к потолку и стала подсчитывать.

— Примерно шестьдесят тысяч, — ответил Максвелл, глядя в блокнот.

— Где-то шестьдесят одна — шестьдесят две?

— Примерно шестьдесят, — со скукой повторил Максвелл.

— Я не знаю курс обмена, возможно, вы знаете, мистер Бэнкс? Ну да ладно, продолжайте, пожалуйста.

Герман взглянул на полицейских, думая, уж не шутят ли они, но у них были серьезные лица.

— А на задней крышке выгравировано посвящение от жены. Что там было написано, дорогая? — обратился он к Эмбер.

Она посмотрела на него и ответила, судорожно сглотнув:

— «Г., моему художнику. Навеки твоя, Э.».

— «Г» — это, значит, вы, — указала на него инспектор Барри.

-Да.

— А вы — «Э».

— Да, — едва слышно прошелестела Эмбер.

— А вы художник, потому что...

— Потому что я пишу книгу, — отвечал он, все больше смущаясь.

— Прекрасно, — улыбнулась инспектор Барри, переводя взгляд с лица Германа на лицо его жены. — У вас в доме установлены видеокамеры?

— Нет. — Герман покачал головой.

— В таком случае неплохо было бы установить. Литерли — спокойное место, но такой дом привлекает внимание, особенно если люди узнают, что вы тут живете. Знаменитости — это всегда объект повышенного внимания. Не беспокойтесь, от нас они ничего не узнают. Обещаю держать рот на замке, не уверена, правда, насчет Максвелла. Ему хватает пары порций виски, чтобы запеть. Поет, правда, плохо. — Она поднялась, опираясь на колено Максвелла. — Можно осмотреть кабинет?

На лестнице инспектор три раза останавливалась, чтобы перевести дух. Наверху она прошла в кабинет, молча обошла его и остановилась у окна.

— Сюда не так-то просто влезть. Если они залезли через это окно, то их интересовала именно эта комната. Здесь есть другие ценности?

— Мой ноутбук. А еще первое издание и рукопись романа «Спаситель» Грегори Бернса.

Она равнодушно кивнула:

— Ты читал, Максвелл?

— В школе.

— О чем там?

Тот посмотрел на нее с выражением бесконечной усталости на лице:

— Не помню.

— Значит, не читал. Мистер Бэнкс, знает ли кто-нибудь, что у вас имеется рукопись?

Герман покачал головой:

— Человек, который мне ее продал, не знал, кто покупатель.

Она помолчала.

— Почему вы не уверены, что у вас побывал вор, миссис Бэнкс? — спросила Барри, рассматривая печатные машинки, а затем начала стучать по клавишам, что раздражало Германа, но он промолчал.

— Потому что ничего другого не тронули.

— Точно! — Инспектор обернулась, сияя как начищенная пуговица, будто это было величайшее открытие. — В том-то и дело! А внизу вроде у вас коллекция ценной живописи?

— Пикассо, несколько работ Дэмьена Хёрста.

— Очень мило. И плазменный телевизор на стене. Такой, наверное, у вас не один?

— Почти во всех комнатах и в нашей ванной.

Инспектор Барри шумно присвистнула.

— А люстры? Настоящий хрусталь? — допытывалась она.

— Да, — рассмеялась Эмбер.

— Так я и думала. И, вероятно, драгоценности, миссис Бэнкс? Вижу, у вас прелестный камень на пальце. Как из киндер-сюрприза. Но ваш, конечно, настоящий.

— Герман очень добр ко мне.

— Почему же вор больше ничего не взял? Может быть, дело в этой комнате? — Она открыла ящик стола. — Вы позволите?..

— Да, пожалуйста. — Герман со стороны наблюдал, как она осматривает ящик за ящиком, в раздражении от стиля и бесполезности ее работы. — Можно одно предположение?

— Я вас слушаю. — Она остановилась.

— Мне кажется, мою жену выследили, когда она вышла из ювелирного магазина с часами и поехала домой. Это было только вчера.

— Так это недавний подарок? — Инспектор Барри повернулась к Эмбер.

— Да. Для удачи в работе. — Эмбер обхватила себя руками. — Я купила эти часы в Нью-Йорке, а гравировку заказала здесь.

Инспектор Барри переваривала информацию.

— И вчера же вы привезли их домой.