Как сейчас помню, я, под тревожную барабана, объявлял о выходе на арену мальчика с феноменальной памятью. Выходил мой партнёр, полный пожилой лилипут, выпивал графин воды и молча уходил за кулисы. После чего я вновь объявлял его выход. Мой партнёр вновь выпивал графин воды, иногда икал, и с достоинством удалялся.
Недоумение публики нарастало.
Вновь повторялся эпизод с графином воды.
И, наконец, когда напряжение зрителей достигало предела, оркестр играл туш, и, во всём блеске своего великолепия появлялась самая красивая танцовщица из кордебалета. Элегантно двигаясь по арене, она давали возможность публике насладиться своей фигурой. Параллельно с этим я, не скрывая своего торжества, сообщал зрителям, что сейчас вновь на арену выйдет мальчик с феноменальной памятью и описает всех, сидящих в первом ряду. Меняться местами бестами бесполезно. Он запомнил всех, у него феноменальная память.
Цирк рукоплескал.
Конечно, это была шутка. Выходил мой партнёр и дарил всем сидящем в первом ряду детям разноцветные шарики. Оркестр исполнял мелодию песни «Солнечный круг, небо вокруг».
Нам аплодировали стоя.
— Ты, Шпрехшталмейстер, — сказал Рабинович, — просто обязан организовать в нашем сумасшедшем доме кружок художественной самодеятельности. С Тарасом я договорюсь. Он потом сам скажет: «О, це гарно!». Я убежден.
— Вообще то самой красивой танцовщицей кордебалета была моя Настенька, — продолжил польщенный похвалой начальства Шпрехшталмейстер, — но я запретил ей работать в этом номере. Она только пришла в цирк после хореографического училища и была совсем не опытной. А у меня за спиной годы на арене. И предчувствие меня не обмануло. Именно в этом номере эту танцовщицу впервые увидел секретарь псковского обкома партии по идеологии. Они стали встречаться. Как-то она рассказала ему о своей мечте сыграть роль Дездемоны, но при условии, что у пьесы будет счастливый конец. Ее поклонник обещал всё устроить. Как сейчас помню, она часто рассказывала, как секретарь псковского обкома партии по идеологии любил декламировать, обращаясь к ней:
— Я поссала, — нежно вторила она ему, и они забывались в лобзаньях.
— Мы ворковали как голубки, но наше счастье было не долгим, — часто потом вспоминала танцовщица кордебалета.
И это было правдой. Она начала работать в псковском областном театре ведущей актрисой, но вскоре секретарь псковского обкома партии по идеологии перевели на повышение в Москву, и им пришлось расстаться. А танцовщица кордебалета работает ведущей актрисой псковского драматического театра до сих пор. Но цирк измены не прощает. За эти годы она сильно располнела. Если бы она осталось в кордебалете — этого бы не произошло.
На этом вечер воспоминаний ветеранов цирковой арены был прекращен, так как в сумасшедший дом привезли очередного безумца.
Вечером того же дня они посетили Эвенка в его скромном чуме. Чум Эвенка располагался в фешенебельном районе вилл, расположенном на склоне горы с видом на Хайфский залив. С улицы вилла казалась не большой, но это заблуждение рассеивалось, когда Пятоев, Шпрехшталмейстер и Рабинович вошли внутрь. Несколько вилл, расположенных на склоне горы одна ниже другой, представляли собой фактически одно здание. Подземный этаж верхней виллы продолжался верхним этажом нижестоящей. Из этого комплекса подземных и наземных сооружений было несколько выходов на разные улицы, спускавшиеся по склону горы. Внешне же это выглядело, как несколько не связанных между собой зданий. По мнению Пятоева, продуманно всё было грамотно. С нечто подобным он столкнулся в одном из сел горной Чечни, и тогда они долго ломали голову над тем, куда же, буквально из их рук, уходят боевики. Не зная плана зданий, блокировать все выходы в таком строении не возможно. Даже если полиция оцепит одну виллу, уйти можно через другие.
