Переводчики этого литературного и культурного памятника на английский язык также ввели канонические правила. В частности, в иврите существуют буквы (таф) и (тет) которые по звучанию близки к русской букве «т». Переводчиками Библии на английский язык был дан приказ вместо всегда писать «th», а вместо всегда писать «t». За что им большое спасибо от многих поколений английских школьников. А вот их подход к букве в корне отличался от решения, принятого Кириллом и Мефодием. Букву они решили переводить как «б» (по-английски «b»). В результате город Бабилон и в английском Бабилон, а город-герой Бейт-Лехем, где на рубеже нашей эры родился Иисус Христос, превратился в Бедлам. В восемнадцатом веке всё той же нашей эры главной и единственной психиатрической больнице города Лондона было присвоено высокое звание «Бейт-Лехем», по-английски «Bedlam» (Бедлам). Как известно, Англия — страна давних демократических традиций. Поэтому нет ничего удивительного в том, что пациенты этого лечебного заведения уже в те времена позволяли себе разговорчики в строю и прочие вольности. В результате всего выше перечисленного полный развал дисциплины в русском языке называют «бедлам».
Но всё это меркнет по сравнению со словом «идиот», которое вошло в языке всех народов, которым посчастливилось соприкасаться с евреями. В иврите существует в высшей степени почтенное слово (идея). Словом «идея» иврит обогатил массу языков и наречий, и своё начало это слово берёт от («еда», с ударением на первом слоге), что в переводе означает «знание». Но всеобщий закон языкознания имени меня, гласящий, что любое слово, попадающее из иврита в русский язык, приобретает зловещий оттенок, не обошло стороной и это, казалось бы, достойное слово. Слово «идея» в иврите находится в женском роде и в единственном числе. Во множественном числе, согласно всем правилам ивритской грамматики, оно превращается в (идиот). В таком виде оно входит в язык европейских евреев идиш в значении «человек — кладезь дерзновенных (вздорных, нелепых) идей». Проще говоря — придурок.
Теперь сравним значение двух русских слов: «дурак» и «идиот». На первый взгляд кажется, что это синонимы, но в действительности это далеко не так. Дурак просто не умён, но при этом прост и глубоко народен. Иванушка-дурачок имеет место быть, и любим народом. Но попробуйте сказать «Иванушка-идиот»… Воспримут как оскорбление национального достоинства. В данном контексте еврейские корни слово «идиот» видны особенно ярко. Идиот, в отличие от дурака, несёт на себе печать интеллигентности. Невозможно представить себе, чтобы комбайнёр комбайнёра назвал идиотом. Конечно же, здесь мы услышим «дурак». Другое дело — творческая интеллигенция. В этом контексте обозначить человека как идиота было бы чрезвычайно уместно. Идиот ни сколько глуп сколько чужд. Иванушкой он быть не может ни в коей степени.
— Уговорил, Рабинович, — сдался Шпрехшталмейстер, — Сагитировал и убедил. Теперь тебя, как несомненного носителя дерзновенных идей, я всегда буду называть идиотом.
— После содержательной беседы с Эвенком я понял, что вся надежда у нас на старшего лейтенанта Гришина, — сообщил своим коллегам по сумасшедшему дому Пятоев, — все, что он сказал, это абстрактные рассуждения. Попав под влияния его обаяния, мы невольно впали в словоблудие и языкознание. Это необходимо искоренять из наших рядов, как разговорчики в строю. По всей строгости.
— Вот именно, — присоединился к мнению предыдущего оратора Шпрехшталмейстер, — всегда приятно выслушать представителя коренной национальности.
— Я не просто представитель коренной национальности, — скромно, но с достоинством сообщил Пятоев, — я этой национальности основоположник.
— Куда? — не понял Шпрехшталмейстер, — Неужели масоны уже в самое сердце пробрались?
— Что тут не понятного, — обиделся национально ущемленный Пятоев, — Я принадлежу к первому поколению нарождающейся нации по имени «казаки». А до этого по национальности я был русский.
— А как тебе это удалось? — заинтересовался Рабинович, — не могу сказать, что к национальному вопросу я также трепетно неравнодушен, как простой русский шпрехшталмейстер, но лечь в основу нарождающейся нации — это, знаете ли.… Кстати, а какой ты казак?
— Кубанский, Мишенька, кубанский, — ответил Пятоев.
— Слушай, Шпрехшталмейстер, — продолжил Рабинович, — обрати внимание на следующую закономерность. Если кто-то при жизни коренным образом меняет свою национальность, тот непременно начинает называть меня «Мишенька». Вначале это был Эвенк, а теперь к нему примкнул Пятоев. Надеюсь, это вновь открывшееся обстоятельство в корне поменяет твой подход к национальному строительству.
— Нет такой национальности, казаки, — сумрачно ответил Шпрехшталмейстер, — масоны еще во время гражданской войны ее хотели уничтожить. Да не удалось им это.
