Когда выяснилось, что жертвой его большой любви пал ишак, Мустафу поместили в психбольницу. В силу юного возраста Мустафа был госпитализирован тогда в подростковое отделение. Впервые попав на новое место, Мустафа возбудился. Его привязали к кровати и сделали укол. Вскоре безумные подростки радостно доложили задремавшему было медперсоналу, что в связанном состоянии новый пациент много и удивительно плодотворно онанирует. Его имя сразу стало нарицательным. Полное психологическое обследование, проведенное руководителем подросткового отделения показало, что «ид» Мустафы преобладает над «суперэго». Гипноз и индивидуальная психотерапия привели к кратковременному улучшению его состояния здоровья. Мустафу показывали студентам, изучающим детскую психиатрию и урологию, лечили витаминами и антидепрессантами и через месяц выписывали в связи со значительным улучшением состояния. Таких госпитализаций у него было несколько.
Но последний случай был из рада вон выходящий. В результате ласк Мустафы ишак погиб. Владельцы ишака обратились в суд за возмещением морального и материального ущерба с учетом упущенной выгоды. Мустафу направили на судебно-психиатрическую экспертизу. Неукоснительно следуя указаниям вышестоящего начальства, Пятоев забрал Мустафу из приемного покоя, привел в отделение и, как это было заведено, выдав ему пижаму и полотенце, направил в душ.
Тем временем медсестра приёмного покоя позвонила в отделение и сообщила, что в отделение судебно-психиатрической экспертизы направляется больной. Привести его было доверено Шпрехшталмейстеру. Встретив в приёмном покое какую-то нарядно одетую женщину, из-за незнания иврита он понял только то, что её необходимо доставить в отделение. Пока он сопровождал женщину в отделение, та была спокойна, улыбалась и даже пыталась заговорить с атлетически сложенным не молодым, но очень представительным санитаром. Придя в отделение, Шпрехшталмейстер подвел её к душу, выдал пижаму, полотенце, стаканчик с шампунем и жестом пригласил в душ. Женщина почему-то заупрямилась, к предложенному шампуню отнеслась с пренебрежением, брать пижаму и заходить в душ не захотела.
Необходимо отметить, нравы в отделении судебной психиатрии всегда были суровыми. Прием определялись они главным образом санитарами. Поэтому Шпрехшталмейстер, не вступая в ненужную дискуссию, сунул ей в руку пижаму, вылил шампунь на голову, втолкнул в душ и запер за ней дверь. Атмосфера в отделении была суматошная, готовились к приходу ревизора и о том, что в душе оставили новую больную, вспомнили только через полчаса. Открыв дверь душа, Пятоев и Шпрехшталмейстер увидели, как мокрый голый Мустафа что-то горячо доказывал застывшей в неудобной позе нарядно одетой женщине. Не смотря на стекающий по ее лицу шампунь, глаза её, как, впрочем, и рот, были широко раскрыты и, не моргая, смотрели на мужские прелести Мустафы в рабочем состоянии. Моргать ревизор начала минут через сорок, тогда же она смыла с лица шампунь, а окончательно пришла в себя только вечером.
Узнав об этом Тарас разволновался до белого каления и потребовал гнать Шпрехшталмейстера из сумасшедшего дома поганой метлой, хотя последний дерзко утверждал, что Мустафа своей духовной красотой спасёт мир. Впрочем, когда Тарас узнал, что у проверяющей от отделения судебно-психиатрической экспертиз отзывы остались впечатления самые положительные, он смягчился.
Вечером того же дня Шпрехшталмейстер пожаловался на не прекращающиеся интриги жидо-масонов видной деятельницы театра Варваре Исааковне Бух-Поволжская и рассказал ей о случившемся. Видную деятельницу театра заинтересовало необычное дарование юноши, и, пренебрегая правилами, принятыми в высшем обществе, она посетила его в сумасшедшем доме. Через несколько минут после знакомства два ищущих сердца слились в единое целое под кустом в прогулочном дворике для паиентов. В дальнейшем Варвара Исааковна приняла большое участие в судьбе несчастного юноши, безвинно брошенного в психиатрическую темницу. Кроме видной деятельницы театра в психиатрической темнице безвинного юношу посещали его многочисленные родственники. Неожиданно выяснилось, что один из этих родственников прекрасно говорит по-русски, так как в свое время окончил находящийся в Москве институт Дружбы Народов имени Патриса Лумумбы. Имевший с ним как-то длительную беседу об особенностях национального строительства в арабском мире Шпрехшталмейстер пожаловался, что у одного его хорошего знакомого в Египте пропал дочь, а потом выяснилось, что ее привезли в Израиль и принуждают к занятию проституцией. Русскоговорящий выпускник института Дружбы Народов горячо поблагодарил Шпрехшталмейстера за то, что тот познакомил Мустафу с видной деятельницей театра. По его словам несчастному юноше это очень пошло на пользу, и пообещал навести справки.
К взятым на себя обязательствам родственник Мустафы отнесся очень добросовестно, и сообщил по поводу интересующих Шпрехшталмейстера вопросов следующее.
