Когда накануне вечером к ней постучался Якоб, Эльма притворялась больной. Для пущего эффекта она даже накинула на плечи шерстяное покрывало и пару раз театрально кашлянула. Вспоминая теперь свою неубедительную попытку актёрской игры, она подумала, что Якоб вряд ли ей поверил. Не сомневалась она, и что он свяжет это со свиданием, которое они планировали, и воспримет её поведение как отказ, однако это было совсем не так. К свиданию это не имело ни малейшего отношения.
Дело заключалось в том, что ей казалось неправильным проснуться в одной постели с Якобом этим субботним утром, поскольку сегодня был день рождения Давида. Будь Давид в живых, они пошли бы на ужин в индийский ресторан возле гавани, заказали бы бутылочку красного вина и шоколадный мусс на десерт. Они сидели бы у окна, глядя, как в полумраке на волнах покачиваются лодки, а потом возвращались бы домой слегка навеселе.
Эльма опустила веки и сосредоточилась на собственном дыхании. Для себя она решила, что сегодня не будет грустить и размышлять о том, что могло бы быть. Однако она подозревала, что с наступлением вечера эти намерения будет не так-то просто воплотить. Может, ещё не поздно позвонить родителям Давида и отказаться от приглашения?
Она посмотрела в окно на выпавший за ночь снег. Крошечные снежинки водили в воздухе хороводы и мягко опускались на землю. Давид любил снег. Возможно, то, что снег выпал именно в его день рождения, и было совпадением, но Эльма полагала иначе. Иногда совпадения исключаются.
Вздохнув, она склонилась к столу. Вчерашний день выдался длинным, поэтому особого желания работать ещё и в субботу Эльма не испытывала. Однако и она, и Сайвар согласились выйти на смену в выходные: требовалось тщательнее разобраться с показаниями Хеклы. В частности, было необходимо выяснить, могут ли Тинна и её мать подтвердить, что Хекла находилась у них в пятницу, четвёртого мая. Мать Тинны звали Маргрьет, и в результате элементарной проверки оказалось, что личность она известная. Маргрьет являлась ведущей вечернего выпуска теленовостей. Звонить ей пока было рано, и Эльма вышла в кухню. Там она обнаружила своего коллегу Каури, читающего газету.
– Как дела, Каури? – спросила Эльма, присаживаясь со своим кофе напротив него.
– Потихоньку, – Каури склонил голову над газетой, поэтому пряди чёрных волос чуть ли не скрывали его маленькие тёмные глазки.
Сделав глоток кофе, Эльма поморщилась – настолько горьким он оказался. Обычно Каури к кофемашине старались не подпускать, потому что, если за дело брался он, то количество походов в туалет в полицейском участке увеличивалось в разы.
– А вечер спокойно прошёл?
– Ну да… Только вот одна девица пока домой не вернулась.
– Даже так?
– Угу. Пятнадцать лет. Дочка ведущей новостей.
– Уж не Маргрьет ли? – встрепенулась Эльма.
– Её сáмой.
– А что случилось?
– Да, по-моему, она просто на какой-то вечеринке потусила. – Казалось, Каури не особо встревожен, хотя, с другой стороны, на выходных подростки не так уж и редко являлись домой гораздо позже назначенного времени. – Её мать связалась с нами. Я чуть погодя съезжу поищу её.
– С матерью побеседую я, – сказала Эльма, отставив чашку: приготовленный Каури кофе она могла пить лишь в малых дозах. – Мне в любом случае надо с ней пообщаться по другому вопросу.
Йорюндархольт состоял в основном из отдельных домов и таунхаусов и имел форму коряво выписанной буквы U, в центре которой раскинулась спортплощадка. Эльма жила в этом районе до семи лет, но играла там и того дольше, поскольку дом, куда они переехали с родителями, находился неподалёку. В отличие от новых районов города, постройки здесь отличались разнообразием и по цвету, и по стилю.
Эльма припарковала машину перед домом Маргрьет. В окне верхнего этажа она заметила женщину, которая отошла в глубь комнаты, как только Эльма выбралась из машины. Не успела она оказаться возле порога, как дверь открылась.
– Маргрьет, – представилась женщина, протягивая ей руку.
Назвав своё имя, Эльма прошла за ней в дом.
– Ей всего пятнадцать лет, – начала Маргрьет, едва они уселись в гостиной. – Она никогда не уходила из дома, не оставалась где-то, не предупредив меня. Никогда.
– Вы знаете, куда ваша дочь ходила вчера вечером?
– На день рождения своей одноклассницы, – ответила Маргрьет. – Я позвонила её родителям, и выяснилось, что все дети разошлись по домам до полуночи. Даже её подружки, Диса и Хекла, вернулись домой, а их троица всегда держится вместе.
– А у них нет предположений, куда подевалась Тинна?
– Нет, они сказали… они сказали, что Тинна собиралась ещё на какую-то вечеринку. Я понятия не имею, что это ещё за вечеринка. – Маргрьет скривила губы, опустив взгляд в пол, выложенный плиткой светлого оттенка.
– Я могу распорядиться, чтобы наш сотрудник проехался по городу и поискал вашу дочь. Но вы всё равно пытайтесь до неё дозвониться. Ещё довольно рано. Возможно, она просто где-то уснула и скоро вернётся.
