Больше всего мне хотелось, чтобы она заткнулась. Я не могла заставить себя даже посмотреть ей в лицо, на улыбку до ушей и разрумянившиеся щеки – не Флора, а ожившая картина счастья. Однажды и я испытывала нечто подобное – помнится, когда я встречалась с Мэттом, Билли закатывала глаза и в шутку говорила, что я просто
Может быть, именно поэтому через три дня после приезда Кевина, когда его «красавица» лишь слабым эхом отдавалось у меня в ушах, я села за ноутбук. Попробую-ка я расшатать эту самую незримую связь, о которой Флора так и будет трепаться до тех пор, пока все предсказуемым образом не рухнет. Меня зацепили ее слова: «Иногда меня гложет тревога: что он там делает без меня?..» И правильно гложет. Сущее безрассудство – так доверять людям, как Флора.
Я залезла на страничку про Джона Донна в Википедии и сконстролила письмишко вроде бы незатейливое, но эдак невзначай интеллектуальное. «Привет, это Амб! Еще раз спасибо за помощь с эссе – я получила «отл»!» Я сдобрила письмо отсылками к творчеству Джона Донна и высоколобыми фразочками, которые Кевин должен оценить. И нажала «отправить».
Ответ пришел через два дня. В эти два дня я беспрестанно проверяла почту, в лихорадочном нетерпении ожидая, не явит ли мне ноутбук весточку от
«Привет Амб рад был повидаться. По ДД я спец! А ты наверняка замутила классное эссе – ты ваще умняха».
О Флоре ни слова. Но и на флирт ни намека, хоть я и удостоилась звания
Я могла больше не писать. Но меня заело. Мне хотелось посмотреть, как далеко он зайдет, какую часть себя обнажит через экран компьютера.
Я ответила на его письмо, но на этот раз обошлась без нашего общего друга Джона Донна. Пожаловалась на курс введения в драматургию и профессора Огдена с его масляными глазенками. Призналась, что хочу стать актрисой. Я проверяла его – что он предложит взамен? Насмотревшись, как Салли обходится с парнями, я усвоила ее методу. Для нее это была сложная система взаиморасчетов. Она давала немного – наклонялась вперед, смеялась над шуткой, приспускала лямку лифчика с голого плеча. И брала как можно больше взамен. Приход у Салли всегда превышал расход.
Он ответил почти сразу же. Я представила себе, как он сидит, сгорбившись, над клавиатурой. Тесно ему на мальчишеской кровати.
«Плохие преподы бесят! Твой походу тот еще мудак. Каково это учиться на актрису? Звучит круто. Мне кажется из тебя выйдет актриса у тебя внешность подходящая. Я пошел на юриста но рили мне хочется заниматься в этой жизни чем-то более интересным. Только вот боюсь моим предкам эта идея не очень понравится. А кто платит тот и заказывает лол».
На «лол» я решила не обращать внимания. Я терпеть не могла этот эсэмэсочный сленг, отсутствие пунктуации, сокращения. Дома в Пеннингтоне я хранила под кроватью коробку с письмами, которые мой дедушка Веллингтон писал моей бабушке из армии. Жизнь и смерть, все на разрыв, все дедушкиным вычурным почерком. «Моя возлюбленная», – называл он ее. Я решила не обращать внимания на «ахаха», потому что Кевин изливал мне душу. Сомневаюсь, что он мог открыться Флоре. Она душила его своими огромными ангельскими крылами, лишая его права на изъяны.
Я осмелела: «Ох и пришлось же мне пободаться с родителями, чтобы они разрешили мне здесь учиться! Но я твердо решила, что нужно стремиться к тому, чего хочешь. Жду не дождусь, когда они приедут меня навестить».
Это уже перебор, подумала я сразу после того, как отправила письмо. Слишком очевидно, что я закидываю наживку, подманивая его к черте, которую он все равно не переступит.
Но ответ пришел быстро. Дело было в пятницу вечером. Неужели у него на сегодня никаких планов? Мы с Салли собирались на концерт в Эклектике. Меня вдруг охватила безмерная усталость от одной мысли о том, что придется покинуть комнату. В Эклектике никому до меня дела не будет – а Кевину было. Как давно в последний раз парень по-настоящему меня выслушивал…
«Щас угадаю. Ты тоже младший ребенок в семье. Младшие всегда готовы на что угодно лишь бы добиться своего (я не исключение)».
Он флиртовал со мной – в этом не было никакого сомнения. Я быстренько извлекла одну из тетрадей на пружинках, в которых писала на парах, и пометила ключевые моменты: «Младший ребенок. На юриста».
«Моя сестра, Тони, на два года старше. У нее красивый нос и научный склад ума».
Это было рискованно – самой указать на свои недостатки. Мне захотелось вернуть письмо обратно из пустоты, в которую оно улетело. Еще решит, что я просто очередная свистушка, неуверенная в себе и помешанная на своей внешности. Я должна быть другой.
«Ты к себе слишком строга. У тебя отличный нос. Да и лицо то же».
Я чуть слюной не поперхнулась. Он сидит и представляет себе меня. Может, рука у него уже ползет в штаны. У меня есть над ним власть.
