– Почти все наши девчонки из Баттса тут, – говорит Элла. – Даже Слоан. Вот уж кого не ожидала встретить! Ты ее видела? Вон она! В своем репертуаре – при ней, как всегда, какой-то мачо.
Я смотрю туда, куда указывает Элла, и в груди у меня все сжимается. Адриан больше не бросает фрисби. Он разговаривает с Салли – голова к голове, близко-близко.
– Ты все не так поняла, – рычу я, тут же уходя в оборону. – Это мой муж! Он со всеми рад поболтать.
– Оу, – говорит она. – Понятно.
У Эллы есть мотив. Она пыталась со мной подружиться, а мы с Салли смешали ее с дерьмом. Узнай она, что мы сделали, она вполне могла бы послать эти записки, чтобы заставить нас приехать сюда.
И если так оно и есть, то мне страшно даже предположить, что она задумала.
– Ладно, пойду я, – говорит она. – Давай как-нибудь еще на днях поболтаем, хорошо? Нам столько всего нужно обсудить!
И она уходит, махнув рукой и тряхнув великолепной гривой – блонд у нее того же оттенка, что у Флоры.
Встретив Эллу Уолден, я не подозревала, что разрушу ее жизнь. Я только понимала: не с такой девицей я мечтала подружиться в колледже. Ее дешевые, мешковатые одежки и вышедшие из моды лилово-голубые тени слишком живо напоминали мне о Пеннингтоне. Она без тени стеснения носила стигмы, от которых я страстно желала избавиться.
Но временами, когда никого рядом не было, мы с Эллой предавались воспоминаниям о родных городишках и нашем провинциальном детстве. Эти погружения в прошлое приносили умиротворение. Слушая ее рассказы о школе, я понимала, что она привыкла быть изгоем, и видела в ней свое подобие. Но я терпеть не могла, когда она подчеркивала наше сходство на людях, напоминая окружающим, что между нами есть некая связь.
Салли это заметила и не замедлила высказаться.
– Элла, похоже, считает, что у вас с ней много общего, – сказала она, и ее губы изогнулись в усмешке.
– Ничего у нас с ней общего нет.
– Так может, скажешь ей об этом прямо? – Она чиркнула пальцем по горлу. И я принялась отбиваться – поначалу робко – от опостылевших излияний Эллы.
Однажды вечером, когда мы рядом с ней умывались в ванной, Элла завела речь об Уэслиане.
– Здесь все не так, как дома. – Она терла кожу скрабом от «Ньютроджены», и прыщи пунктиром торчали из пены, словно горные вершины из облаков. – Ты по дому скучаешь?
– Ни капли, – отрезала я. – Вырвалась оттуда, и слава богу.
Элла склонилась над раковиной, чтобы смыть пену, но я успела увидеть обиду на ее лице.
– О боже, – сказала Салли несколько дней спустя, когда Элла подкатила к нам в комнате отдыха, где мы готовили себе коктейли и отчаянно набивались на приглашение в Никс на вечеринку. – Поверить не могу, что ты с ней до сих пор дружишь!
– Я не дружу, – быстро возразила я. – Уж я как только ее ни отшивала, а она все равно лезет.
Салли затянулась сигаретой.
– Ты слишком милая. В этом все дело.
«Милая» из уст Салли звучало как жестокая насмешка, и я поторопилась опровергнуть это обвинение.
– Никакая я не милая! – отрезала я. – Просто ей все фиолетово.
– Нужно найти ее слабое место, – отозвалась Салли, пуская колечко дыма в сторону окна. – Разберемся.
Она так уверенно это сказала, что мороз по коже пошел. Я кивнула, уже подыскивая оправдания для того, что мне придется сделать, чтобы заслужить место рядом с ней. Я ничего не должна Элле лишь на том основании, что знаю кое-какие подробности ее жизни, – в конце концов, она сама решила мне довериться. Я дружу с Салли.
И мы разобрались. Как-то Элла призналась мне, что она девственница, и я поклялась хранить это в секрете, тем более что ее секреты все равно никому не сдались. Но Салли я об этом рассказала. Я и подумать не могла, что она замыслит, воспользовавшись этой крупицей информации.
Мы наводили марафет перед очередной вечеринкой, когда к Салли постучалась Элла. Салли впустила ее и предложила выпить. Улыбаясь, Элла уселась рядом со мной на кровать. Я глушила водку, пытаясь залить неприятное ощущение, в котором не желала опознавать чувство вины.
Подводя глаза перед зеркалом, Салли невзначай бросила:
– У меня прошлой ночью был просто бомбический оргазм! Тряхануло будь здоров!
Я прикусила язык, чтобы не засмеяться. Лорен, которая лежала с учебниками под одеялом, покачала головой и ничего не сказала. Элла потупилась.
– Это с кем? – поинтересовалась я, подыгрывая Салли.
Салли вдавила карандаш в уголок глаза. Она всегда рисовала по самому краешку века – для меня это был какой-то ужас. Но я все равно подражала ей, вечно стремясь сделать глаза еще больше и выразительнее.
– С кем с кем… С собой, конечно! Я еще не встречала парня, который был бы на такое способен. Если встречу, все – считай, приплыли.
