– Она не пьет, – сказала я, сама не понимая, с чего вдруг бросилась за нее заступаться, но Флора уже приняла бутылку из рук Салли, отвинтила крышку и поднесла к губам. И тут же скривилась.
– Фу, ну и гадость! – отфыркнулась она.
– Погоди, – сказала Салли. – Сейчас станет лучше.
Я облачилась в свой костюм – эдакая Золушка с панели: платье, которое я откопала на барахолке, а до того, судя по всему, надевала на утренник восьмилетка, и туфли на пластиковых каблуках, в которых наверняка когда-то выступала стриптизерша. Салли настояла, что подберет мне волосы в красивый узел. Неторопливо колупаясь у моего загривка, она шепнула мне на ухо:
– Шоу начинается.
А потом обратилась к Флоре:
– Так, значит, парень твой оказался говнюком. Что он натворил-то?
– Ничего, – Флора подобрала под себя ноги. – Просто отношения на расстоянии не бывают гладкими. Это всегда трудно.
Салли запустила пальцы в волосы Флоры. Та сперва отшатнулась, но уже через несколько мгновений притерпелась. Ее иммунитет к чарам Салли явно выдыхался.
– Ну так, значит, он идиот! Сам не понимает, как ему повезло!
Флора не пожелала надевать свой костюм Скарлетт О’Хары.
– Без Ретта Батлера это лишено смысла, – заявила она.
– У меня есть идея, – сказала Салли. – Давай-ка спросим у Джем!
Все знали, что у Джеммы запас нарядов больше, чем у любой девчонки на нашем этаже: он занимал весь ее шкаф и половину Клариного, да еще на полу валялись чемоданы, из которых фонтаном били фатиновые оборки.
Джемма и впрямь сумела подобрать наряд для Флоры – розовое платье с открытой спиной, которое Салли сочла подходящим для Спящей Красавицы. Флора засомневалась было, не слишком ли оно короткое, но мы ее переубедили. Когда она подошла к зеркалу, я увидела в ее глазах то, что – я знала – отражалось и в моих. Осознание, что она может забить на все и делать, что хочет. Понимание, что она привлекательна, что у нее потрясные ноги, которые стали еще длиннее благодаря Джемминым туфлям на высоченных каблучищах.
Мы пили в комнате у Салли и Лорен. Лорен вырядилась Умой Турман из «Криминального чтива», и смотрелось это нелепо – черный парик по-дурацки сидел на ее круглой физиономии. Салли раскатала на ключе кокаин, я тоже занюхнула крошечную дорожку. Флора смотрела на меня со жгучим любопытством, но когда Салли предложила и ей, решительно покачала головой. Флора раз за разом прикладывалась к бутылке, делая все менее и менее скромные глотки, и уже явно набралась.
– Тебе бы сбавить обороты, – сказала Лорен почти по-матерински. Флора не обратила на нее ни малейшего внимания, и я позлорадствовала. Лорен вечно меня оттирала, а теперь сама оказалась лишней. Когда она ушла к девчонкам из Баттс-А, я была рада, что она убралась.
– Приглядите за Флорой, – сказала она мне и Салли. Могла бы догадаться, что мы поступим с точностью до наоборот.
– Я все слышала, – пробормотала Флора, когда Лорен ушла. – Как мне надоело, что люди обращаются со мной, будто с фарфоровой куклой! Все знают, что мне нужно – только меня саму никто не слушает.
«Да мы такие же», – мельком подумала я в кокаиновом дурмане. Но вслух не произнесла.
Мы втроем стали фоткаться на мой одноразовый фотоаппарат: Салли в центре, я слева, потому что у меня были самые длинные руки и я могла снять нас всех. Мы улыбались, надували губы, корчили дурацкие рожи, высовывали языки, а на последнем снимке Салли чмокнула меня в щеку.
– Ой, извини, – пробормотала она.
Ух и здорово же она набралась – не в ее обыкновении было извиняться.
Пленку я проявила, а потом и думать забыла об этих идиотских фотках. Поэтому у меня перехватило дыхание, когда я их увидела, – на глянцевой бумаге, четыре на шесть дюймов. Я не смогла заставить себя их порвать – а зря.
В Эклектике мы протянули пригласительные парню, одетому Чубаккой, он поставил нам на руки штампики, и мы вплелись в гобелен толпы – венок держащихся под руки девчонок. Флора крепко цеплялась за меня, кожа у нее горела. Зал сиял и переливался огнями, сверкали ноги, сиськи и задницы, зияли напомаженные рты; парни пялились на нас, и их взгляды были разнузданнее их костюмов. На сцене выступали музыканты в ошейниках, с торчащими во все стороны волосами. Флору потянуло танцевать, и она стала отплясывать с Эллой, которая даже «Пенни-Лейн» сумела превратить в какое-то унылище.
– Она явно перебрала, – сказала Элла несколько минут спустя. – Надо отвести ее домой.
– Забей, – отозвалась я. – Пусть в кои-то веки повеселится.
– Да она в дымину. Не нравится мне это.
– Не порть всем настроение! – встряла Салли. – Человек счастлив, не видишь?
Флоре нравилось внимание, нравились взгляды, обегавшие ее тело. Это было видно по тому, как она отбрасывала назад волосы, как касалась пальцами губ, словно желая убедиться, что помада не съелась. Салли закинула руку Флоре на плечи. Я подавила прилив ревности. Флора для нас чужачка. Она всего-навсего притворяется, для нее это маскарад на одну ночь.
