Потом мы перебрались в комнату отдыха. Салли и я занюхнули остатки кокаина – она всегда его откуда-то доставала, ни разу не потребовав с меня ни цента. Флора пила. Я все время подливала ей в кружку, которая моими стараниями превращалась в бездонную. Я не собиралась быть благонамеренной подругой, которая скажет: хватит, милая, пить. Я собиралась быть совсем иной подругой – той, которая и не подруга вовсе.
В какой-то момент нас вдруг стало трое на трое. Летчик, лесоруб и Слэш. Не знаю, сколько времени они высматривали подходящую компанию из трех девушек. Наверное, оценивали каждое трио и решили, что именно у нас правильное соотношение волос, губ, задниц, сисек и ног. Когда Слэш попытался меня поцеловать, я уступила, потому что это было проще, чем сопротивляться, – хотя «Кевин» пульсировал у меня в затылке, как второе сердцебиение.
Флора напряглась, ей явно стало не по себе. Летчик пританцовывал у нее за спиной, обхватив руками на манер спасжилета. Я почти читала ее мысли. «Он пристает? Или это просто дружеские обнимашки?» Мимоходом я встретилась с ней взглядом и опять повернулась к Слэшу. Его настоящего имени я не узнаю никогда.
Салли раскинулась на диване, платье Белль задралось, обнажив пояс с подвязками, к которому были пристегнуты сетчатые чулки. У нее всегда подходящее белье. Лесоруб, примостившийся рядом с ней, был самым симпатичным из трех парней – гладкая смуглая кожа и эффектная борода.
Когда я опять покосилась на Флору, она стояла лицом к летчику, запрокинув голову. Он целовал ее и мял ее попу. Я не могла разобрать, отвечает ли она на его поцелуй, но внутри меня словно что-то прорвало и под ребрами разлилось тепло. Все кончено. Флора никогда не сможет простить себе того, что сейчас делает.
Я достала телефон и щелкнула ее. Обычно камерой на телефоне я почти не пользовалась – очень уж мутные получались фотографии.
– Что ты делаешь? – удивился Слэш. Я зажала ему рот поцелуем.
Салли уцепилась за мою талию, и я провалилась в ее костистые объятия.
– Лапа спрашивает, не хотим ли мы переместиться к ним и там еще выпить.
Я знала, что значит «еще выпить». Не то чтобы мне так уж хотелось секса со Слэшем – но еще меньше хотелось прерывать потеху. Если я соберусь домой, Флора уйдет со мной и избегнет окончательной гибели. Еще в первую неделю учебы лаборантка Дон провела для нас краткий инструктаж. «Идете куда-то – прихватите с собой подружку. Поодиночке не разгуливайте». Флора тогда взяла меня под руку и улыбнулась, словно намекая, что будет за мной приглядывать.
Но я тогда не ответила на ее улыбку. Я ей ничего не обещала.
Наши новые приятели жили на Уильям-стрит, в белом доме с зелеными ставнями. Вслед за ними мы нырнули в сутолоку обнаженных ключиц и торчащих позвонков. Слэш приостановился, чтобы курнуть протянутую кем-то сигарету.
– Ты филолог? – поинтересовался он, как будто и впрямь хотел познакомиться, как будто толстая гусеница его языка не ползала у меня во рту весь последний час. Я замешкалась с ответом, и он принялся трепаться о себе. Все они одинаковые – парни, попадавшиеся мне на пути. Даже если о чем-то спрашивают, ответы их совершенно не волнуют.
Флора судорожно заглатывала воздух, словно воду. Судя по этому признаку, хмель начал выветриваться. Я поцеловала ее в щеку – опять какой-то странный защитный инстинкт, неполадка в системе. Она прильнула ко мне, припала лбом к изгибу моей шеи.
Парни жили на втором этаже, и едва мы вошли в их блок, Салли схватила Лапу-лесоруба за руку и потащила его на кухню, где он мигом прижал ее к стойке. Ее руки скользнули под Лапину куртку. Бедняга, наверное, думает, что она хочет обнять его покрепче, но я-то знаю, что происходит на самом деле. Потом она будет хвастаться драгоценной добычей – его телефоном.
Мы разбились на пары, словно готовились взойти на Ноев ковчег. Салли и Лапа скрылись в спальне. Слэш сбросил свой цилиндр и повел меня к кушетке в гостиной. Флорин летчик уселся на диван на другом конце комнаты, а ее пристроил себе на колени, словно плед, под которым рассчитывал согреться. Ее ноги, перекрещенные в лодыжках, свисали с его. С этих болтающихся лодыжек я не сводила взгляда, даже когда Слэш принялся целовать меня, а Флорин летчик – ее.
Я не закрывала глаз – знала, что Слэш все равно не заметит. Летчик обвил Флору рукой и стал большим пальцем тереть лоскут оголенной кожи в нижней части ее спины. Заправил ей за ухо прядь волос и что-то шепнул. Она засмеялась. Этого смеха мне было достаточно, чтобы увериться: она получает от происходящего удовольствие. Хочет стать такой же, как мы. Готова отвечать на поцелуи.
Руки Слэша целеустремленно поползли вверх по моей ноге, залезли под юбку и добрались до трусов. Красивым бельем я не озаботилась и даже не побрилась. Салли бы меня не одобрила.
Кто-то приглушил свет – может быть, Салли, – и я наконец закрыла глаза.
