Сбавив шаг, я пересекаю Андрус и поднимаюсь на Фосс-Хилл, но в Никс даже не захожу – знать не хочу, что меня там ждет. Я направляюсь прямиком на
Пусть даже я никогда не смогу ответить ему тем же.
Ее нашел Кевин, но никому не было его жалко. Сам виноват.
– Он все равно что сам перерезал ей вены! – выпалила Элла. Мы сидели на диванах в комнате отдыха Баттс-А, прижавшись друг к дружке. Мальчишки обнимали девчонок. Я привалилась к Салли, наши пальцы переплелись. – Гореть ему в аду!
Джемма утерла лицо.
– Я думала, они души друг в друге не чают! Кто-нибудь знает, что случилось?
– Амб, ты наверняка в курсе, – сказала Лили. – Они что, расстались?
– Ничего я не знаю, – отрезала я. Меня уже тошнило от расспросов.
– Так они поссорились? – Лорен, не глядя на меня, сунула мне бутылку водки, которую мы передавали по кругу. – И поэтому она…
Когда мы все-таки встретились взглядами, я увидела в ее глазах злость. Злость и что-то еще. Подозрение. Может, это паранойя – но ведь она там была. Видела нас с Салли. Знала, что мы искали парня, который, как я утверждала, в меня влюблен.
Тут опять встряла Элла:
– А почему еще? Она ушла в ночь пьяная, а он даже не подумал пойти за ней! Он не мог не понимать, в каком она состоянии! Если бы он ее не бросил одну, она бы никогда…
Элла зажмурилась. Она делала это каждые несколько минут, словно в памяти у нее вставали такие жуткие картины, что не было сил на них смотреть. Приболев, Элла не пошла на вечеринку и легла спать. Ее разбудил вопль Кевина. Она на автопилоте выскочила в коридор. Кинулась к распахнутой двери – наверняка надеялась услужить Флоре и подняться в ее глазах.
– Кровь, – ответила она, когда мы спросили, что она увидела. – Все в крови! Откуда вообще столько кровищи в такой миниатюрной девушке? И она… у нее глаза были открыты. Но ничего человеческого в них уже не было. Я подумала, что это какой-то розыгрыш!
Нас с Салли полицейские пока еще не опрашивали – если они вообще собирались так утруждаться, – но Салли была на шаг впереди. Она поволокла меня в туалет и, намочив туалетную бумагу и скатав из нее ком, вытерла мой растекшийся макияж.
– Мы не знаем, что случилось, – сказала она. – Но ни слова о Кевине. И о Дартмуте. И о телефоне. Не переживай, я его вытерла о юбку, прежде чем сунуть обратно Кевину в карман.
В мозгах у меня царила такая свистопляска, что я едва понимала, о чем она. Отпечатки она, допустим, стерла – но сообщения-то остались. Она защищала не себя. Она защищала
– Мы же не удалили сообщения, – проговорила я. – Нам надо…
– Поздно, – она пригладила мои волосы. Я считала подтекст. Теперь это проблемы Кевина, а не наши.
Мне все казалось, что полиция вот-вот вломится в комнату отдыха и арестует меня, скует руки за спиной холодными наручниками. Но пронесло. Ночью мы перекантовались в Баттс-А, а наутро полицейские пожелали поговорить со всеми, кто видел Флору на вечеринке.
– К чему все эти расспросы? Разве она не сама на себя руки наложила? – шепнула я Салли. Мне становилось дурно, когда я представляла себе Флорины запястья, перепоясанные кровавыми лентами.
– Не знаю. Элла говорит, сама. Наверное, они пытаются понять ее мотивы.
Сам голос ее изменился. Я поняла: Салли напугана. И от этого я сама ударилась в панику.
– Мне придется что-то им сказать! – воскликнула я. – Не могу же я промолчать! Мы ведь имели к этому…
– Ни слова, черт бы тебя побрал! Запомни: мы весь вечер были вместе. Мы должны рассказывать одно и то же. Просто скажи, что мы ее видели и, судя по всему, она была пьяная в дупель. – Салли крепко стиснула мое запястье. – Это все полный писец. Но ты ничего не сделала. Ты ей бритву в руку не вкладывала. Ты просто пошутила.
Мне резануло слух, что теперь это уже не «мы». Это «ты».
То есть я.
Впоследствии, когда станут известны подробности, мы узнаем, что это была вовсе не бритва.
– Но я не могу так поступить с Кевином…
Однако в глубине души меня брало зло на него. Если бы он расстался с Флорой, как приличный человек, ничего подобного бы не произошло. Проще было все свалить на Кевина, чем навести резкость на себя и увидеть то чудовище, в которое я превратилась из-за своего навязчивого желания заполучить чужого парня.
А в еще более отвратительной глубине души – в самом мерзотном ее углу, о котором даже Салли не подозревала, – я бесилась на Флору за то, что она совершила самоубийство. Она уничтожила все мои надежды, связанные с Кевином. Он никогда не простит ни себе, ни мне того, чем мы занимались, пока она истекала кровью.
