– Фаина ей такая подруга, что ближе родни. Надежда сказала, что она постоянно встречалась с Ваней, а…
Я не договорила, замерла, потом воскликнула:
– Минуточку! Появилась мысль!
Рука схватила телефон. Через короткое время я услышала хорошо знакомый голос своего издателя и близкого друга.
– Привет.
– Ты занят? – забыв поздороваться, осведомилась я.
– Для тебя всегда свободен.
– Один в кабинете?
– На данный момент решил поесть, сижу в «Альмавива». Если разговор секретный, то приезжай сюда.
– Сейчас прикачу, – пообещала я и пошла к двери.
– Вы куда? – крикнул мне вслед Бузин.
– Вернусь – расскажу, – ответила я, выбежала в коридор и помчалась к лифту.
И почему название «Альмавива» показалось мне знакомым? Никогда не посещала это заведение!
Потом мысли переключились на дорогу. Наверное, Москва погибает в пробках! Но к моему удивлению, улицы оказались почти свободны.
Живо добравшись до ресторанчика, я распахнула дверь и замерла. Ну и ну! Полное ощущение, что перенеслась на машине времени в двухтысячный год. Я тогда не была завсегдатаем харчевен, но помню, что формат «заплати один раз за вход, потом ешь, сколько хочешь» был новым, неожиданным, пользовался бешеной популярностью.
И я вспомнила, откуда знаю про ресторан «Альмавива». Давным-давно здесь справляла день рождения моя бывшая одноклассница. Я тогда еще не была замужем за Степаном. Где Дмитриев, что с ним, понятия не имела, да и не интересовал меня паренек, главарь местных хулиганов-подростков. Я училась в одиннадцатом классе, работала уборщицей, получала копейки, постоянно хотела есть. В Москве уже появились разные кафе, но девушке с моим кошельком там нечего было делать. Нет, я могла зайти пообедать в какое-нибудь заведение, моей месячной получки хватало на кофе и пару пирожных. И вдруг! Домой мне позвонила одноклассница Лена Шестакова и пригласила на день рождения, ей исполнялось восемнадцать лет. По этому поводу устроили банкет в «Альмавива», позвали весь класс.
– Виолик! – кричала Ленка в трубку. – Жду тебя! Праздную в шикарном ресторане, запиши адрес!
Дело было в конце февраля. Из еды у нас дома был суп, который Раиса называла «щами до получки». Рецепт варева прост, как мысли котенка. Вода из-под крана доводится до кипения, в нее бросается все, что нашлось дома – картошка, пара листов капусты, луковица. И любая крупа, какая есть в шкафчике – гречка, овсянка, рис, пшено. Иногда у нас оставались макароны, они тоже шли в котел, и тогда щи получались густыми. Но порой они совсем были пустые. В этом случае Раиса, глядя в кастрюлю, вздыхала:
– Эх, лапшина за лапшиной гоняется с дубиной.
Незадолго до моего похода в «Альмавива» тетке перепала от одной из хозяек, у которой дворничиха мыла полы, банка шпрот. Раиса принесла ее домой и спросила:
– Виолка, сегодня какое число?
– Двадцатое, – отрапортовала я.
– А месяц? Отвечай нормально! – начала сердиться Раиса.
– Февраль, – живо отозвалась я.
– Срок годности – до первого января нынешнего года, – прочитала тетка. – Ну не беда, за пару месяцев не стухло.
Банка была вспорота, а рыбки – вытряхнуты в «щи до получки».
– Повезло нам! – радовалась Рая, выливая масло из жестянки в кипяток, где плавали ломтики одной картофелины, кружочки чахлой луковицы и горсть смеси «гречка-пшено-овсянка». – Думала, что лопать нам пустые щишки. А теперь у нас роскошный рыбный суп, маслицем заправленный. И крупу я из всех банок насобирала. Вилка, у нас сегодня не щи, а «Рыбная солянка по-дворянски»!
– А дворяне где? – не сообразила я.
Раиса удивилась.
– Ну ты и непонятливая! Кем я работаю?
– Дворником.
– Супешник, который я замесила, именуется «Рыбной солянкой по-дворянски», потому что его состряпала я, дворничиха! – объявила тетка.
– Нет, – решила поспорить я, – тогда он должен называться «супом по-дворницки».
Мне досталась оплеуха.
– «Дворянин» и «дворник» – одинаковые слова. У них у всех двор есть.
Я знала, что спорить с Раисой нельзя, к тому же очень хотела есть. Суп, несмотря на странные ингредиенты, вкусно пах. И тут занервничал домашний телефон – Лена меня позвала на праздник.
В назначенный день я приехала в «Альмавива» и обомлела. Посреди огромного зала стоял стол в форме буквы «П». Он был весь тесно заставлен салатниками, блюдами, разными емкостями с едой, а на столиках для гостей стояли только пустые тарелки. Все сами подходили к «дастрахану» столько раз, сколько хотели, и брали все что душе было угодно в любом количестве. Меня это просто потрясло.
Сначала, вечно голодная, я наелась так, что дышать стало трудно. Потом мне стало стыдно – похоже, я свинья, ведь сама налопалась, а о тетке не подумала. Подошла к имениннице и шепнула:
– Можно возьму немного для Раисы?
– Конечно, – так же тихо ответила та. – Конечно, тут не разрешают еду выносить, но мы же заплатили! Гляди, что мы придумали!
Лена открыла спортивную сумку, которая стояла на полу около ее стула, и я увидела ряды стеклянных банок. Емкости были под завязку наполнены салатами, ломтиками соленой рыбы, котлетками и кусками курицы.
