– Действуешь так, – шептала Ленка. – Нагружаешь на свою тарелку что и сколько хочешь, садишься за стол и незаметно перекладываешь в какую-нибудь тару то, что типа съесть собиралась.
Я чуть не зарыдала.
– У меня ничего такого с собой нет, да и нести тару не в чем!
– Посиди молча, – попросила Ленка, убежала, быстро вернулась и рассмеялась. – Держи. Мы хорошо подготовились, у нас много сумок. Отнеси тете Рае от меня подарок со стола. В сумке много пустых банок, осторожно их заполняй.
Вкусного нам хватило на неделю, Раиса ела и причитала:
– Пошли Господь Лене жизнь счастливую и детей двоих, больше не надо!..
– Женщина, – окликнул меня пожилой гардеробщик, – вы чего хотите? Вам плохо? Стоите, глядите в одну точку…
Я вздрогнула.
– Нет-нет, я совершенно здорова. Просто воспоминания накатили. В самом начале двухтысячных приходила в «Альмавива» на день рождения подруги, больше сюда не заглядывала. Сегодня мне здесь назначили встречу, и я в изумлении. Столько лет прошло, а интерьер, каким был тогда, таким и остался.
– Хозяева ничего не меняют, – улыбнулся гардеробщик. – Я и сам тот же. Правда, когда ресторан открылся, официантом был, а теперь управляющий. Семен Михайлович меня зовут.
– Почему тогда в раздевалке сидите? – удивилась я.
– Тут моя супруга рулит, – объяснил мужчина. – Живем рядом, она домой ненадолго отбежала. Вот и гляжу, чтобы кто чужую куртку не унес.
– И по-прежнему можно, один раз заплатив, потом многократно за едой подходить? – полюбопытствовала я.
– Да, – подтвердил мой собеседник. – Мы когда-то стали первыми с таким обслуживанием. Потом формат «плати один раз – жри, сколько влезет» изжил себя. Наверное, «Альмавива» сейчас опять единственный такой ресторан. Готовим вкусно, поэтому народу всегда много.
– Мне написали, чтобы я шла в кабинет «Лесной».
– А-а-а, – протянул местный босс. – Вам не в общий зал, а в переговорную! Вон по тому коридорчику до конца шагайте.
Я двинулась в указанном направлении. Галерея извивалась змеей, встречались двери с названиями «Морской», «Весенний», «Лунный», «Пустынный». «Лесной» оказался последним.
В небольшой комнате за столом обнаружился Иван.
– И представить не могла, что ты посещаешь эту харчевню, – рассмеялась я.
– Мама и папа любили «Альмавива», – вздохнул Зарецкий. – По субботам сюда ходили, меня с собой всегда брали. До сих пор заглядываю к Боре – так владельца зовут. Еда хорошая, плюс воспоминания. А еще место для тайных встреч. Никому в голову не придет, что я здесь. Чужие уши к разговору не подключатся. Семен Михайлович, управляющий, – могила. Кто, куда, с кем пришел, кому что сказал… Не подслушивают здесь. Говори спокойно.
Я села за стол.
– Помнишь Надежду Сергеевну Ленскую?
– М-м-м, – промычал Иван. – Что она пишет? Или она редактор? Художница?
– Женщина не имеет отношения к «Элефанту». Она подруга Фаины Викторовны, бывала у вас в гостях дома.
Иван взял трубку, которая лежала на столе.
– Принесите ваш фирменный чай и блюдо с пирожками.
Потом он посмотрел на меня.
– Родители не любили посторонних в дом приглашать. Новый год мы отмечали только вчетвером: папа, мама, я и брат Витя. Когда мы стали постарше, нам разрешили праздновать в компании одноклассников, потом однокурсников. Единственное условие – не напиваться до состояния нестояния. Нас родители к себе не привязывали, дали нам свободу. А мы не приводили в дом приятелей. Знали, что их хорошо примут, напоят чаем, но гости родителей раздражали. Мы собирались здесь.
– В «Альмавива»? – удивилась я. – Недешевое в прежние годы было заведение.
– Кабинет тогда нам был не по карману, сидели в общем зале, ели, болтали. Мы были студентами, но все работали, деньги у нас водились. Никто не запрещал до полуночи тут находиться – ресторан круглосуточный. Семен тогда в зале официантом работал.
– Значит, Надежду Ленскую не знаешь? – уточнила я.
– Может, когда-то встречались, но совсем женщину не помню, – ответил Иван.
– А она утверждает обратное, – улыбнулась я. – Помнит, как с тобой, с маленьким, возилась.
– Знакомая ситуация, – кивнул Зарецкий. – Недавно на мероприятии подходит ко мне человек и улыбается: «Я Павел. Тридцать лет назад беседовали с вами на конференции о Шиллере. Вас очень заинтересовала моя идея написать его биографию. Недавно завершил свой труд. Скажите свой почтовый адрес – вышлю рукопись. Когда опубликуете и каков гонорар?»
Я захихикала.
– Что ты ответил? «Дорогой Павлик, очень рад встрече»?
– В подобных случаях всегда даю имейл своего секретаря, – пожал плечами Зарецкий. – Ей туда поток рукописей «великих» авторов идет. Людмила ответственная, аккуратная, все в нужные отделы отправляет.
– Ленская – твоя родная тетя, – объяснила я.
Иван поперхнулся чаем, который нам только что принесли.
– Кто?
– Сестра твоей матери, – уточнила я. – Я имею в виду Раису Сергеевну Павлову.
