– Прости, унесло меня в воспоминания… Пришел домой счастливый, крикнул: «Мам!» Никто не ответил. Зашел в кухню, а она чашки моет, две штуки. Похоже, кто-то в гости заходил! Но такого у нас никогда не случалось. Спросил, кто тут был. Мать вдруг покраснела, начала быстро объяснять: «Соседка забежала! Пришлось ей чашечку налить». Соседка забежала? Да это как небо на землю упало! Родители со всеми жильцами в доме вежливо здоровались, но «чашечку налить» мама никому не предлагала. И неожиданно звонок в дверь раздался. Мама пошла в прихожую. Я решил ей помочь. Взял маленький чайник, открыл дверцу под мойкой – там мусорное ведро стояло. Хотел спитую заварку в него вытряхнуть. Гляжу, а в мусорке маленькие черные сапожки, брючки и рубашечка размера как на кошку. Я впал в еще большее удивление. Вытащил одежду, а под ней голова плюшевого медведя! Понимаешь мое удивление? Подождал, пока мама в кухню вернется, спросил: «А почему в помойке игрушка разрезанная валяется?» Мама села на стул, помолчала недолго, потом тяжело вздохнула. «Солнышко мое, тебе вот-вот девять лет исполнится, станешь осенью третьеклассником. Какое у вас с братом главное правило жизни?» – «Никогда ничего не утаивать от родителей, не врать им, – ответил я. – Нас ругать не будут, нам всегда помогут». – «Верно, – согласилась мама. – И теперь, когда ты повзрослел, тоже не стану тебе лгать, расскажу правду. У меня были сестры, Тамара и Нина. Погодки мы. Нинуша была тихая и, представляешь, в церковь ходила. Родители наши очень боялись, что кто-нибудь узнает о дочке-богомолке и настучит в партком. За такое поведение всем влетит – отцу, матери, да и нам с Томой несладко придется. Ниночка это понимала, она не бравировала своим поведением, не носила демонстративно платок, не ходила только в черном. Нет, девушка отлично знала, как поступят с нами, если правда о ее поездках в монастырь наружу вылезет. Нинуля посещала комсомольские собрания, тихо там сидела. После восьмого класса пошла в ПТУ, выучилась на повара, работала в столовой. Она очень хотела уйти в монахини, но не могла это сделать, пока родители живы. И еще боялась нам с Тамарой навредить. Станем с Томой какие-нибудь анкеты заполнять, а в них всегда есть вопросы про родственников. Увидит кадровик информацию о Нине и даст нам от ворот поворот, никогда не устроимся на хорошую должность. А сообщение о поварихе никого не насторожит. Ниночка жила тихо, у нее вся комната была в иконах. А Тамара была другая. Громкая, говорливая, «с двойным дном». На людях милая, со всеми ласковая, готова помочь. Мужа обожала, ребенка родила, любила девочку без памяти. Но я знала, что на самом деле сестрица жадная, злая, на язык резкая, главное для нее – деньги. Сергея, мужа своего, в какую-то аферу втянула. И случилась большая неприятность – супруга задержали. Чем он занимался, не знаю, вроде, валютой торговал. За такое при советской власти расстрелять могли, а уж посадить на долгий срок – это обязательно. И как поступила Тамара? Она изобразила из себя невинную овечку, соврала, что Сергей давно живет с Ниной, а брак с Томкой существует лишь на бумаге. Законная супруга чиста как слеза младенца, арестуйте Сергея и его любовницу. Беседовали с Тамарой днем, наверное, на следующий день хотели поговорить с Сергеем, но случилось несчастье. Нина и Сережа поехали зачем-то на нашу дачу и пропали. Куда они делись? Так никто и не выяснил. Тамара плакала, убивалась, рыдала по сестре и мужу, ее все жалели, успокаивали. А я понимала, что это спектакль просто. На тот момент наши родители уже умерли, мы с Томкой вдвоем остались. Я боялась ночью спать, врезала в дверь своей комнаты замок, шпингалет привернула. Тамарка-то в курсе была, что я знаю правду».
Иван взял чайник.
– Тебе подлить?
– Нет, спасибо, – ответила я. – Лучше расскажи дальше.
Зарецкий все равно наполнил обе чашки.
