Можно было вернуться в прошлое, но я работал только с давними делами, память о которых уже притупилась, я не удалю из мыслей людей передачу, которая вышла сегодня. Слишком много было тех, кто успел её посмотреть. С другой стороны, это всего лишь телевизионное шоу, и кто в это поверит, а память – всего лишь память, она может быть и ложной. Как же это мешало делу. Люди помнили слишком много лишних вещей. И ни угадать, ни просчитать никакими прогнозами, что может врезаться им в память на много десятков лет и почему мы запоминаем только немногое из житейских мелочей. Почему их помнят одни и не помнят другие? Мне казалось, я теряю рассудок…
«Где он достал эту газету? – я не мог попасть ключом в замок. – И надо же было так повезти!»
Я мчался на запредельной скорости, мысли и действия путались в голове. Что будет, если все всё узнают? Что будет, если каждый имеет свои улики, такие же, как этот журналист. Или воспоминания? Свои! Почему он всё помнил? Значит, это всё же случилось? Но в каком из времён? Может, наша память хранит всё, как не до конца забытый сон…
«Главное, успеть, – думал я, – главное, поймать этого журналиста на выходе, проследить и убрать по-тихому».
Я опоздал. Он, видимо, уже вышел из студии, когда я приехал туда. Прождал у дверей около трёх часов, но никто так и не появился. Кроме ведущего – тот вышел через час, как я приехал. Я не стал его догонять, не стал спрашивать его об этом Керри. Если надо было избавиться от журналиста, лучше не светиться совсем. Невозможно допустить, чтобы хоть кто-то меня запомнил. Я пообещал себе вернуться в этот самый день завтра и проследить за этим репортёришкой: откуда он пришёл и куда направился после телестудии, а потом найти подходящее место и покончить со всем, и, главное, забрать эту чёртову газету. А что там с человеческой памятью? Да к чёрту эту память! Очередной коллективный бред.
Я возвращался в этот самый день уже дважды, и каждый раз что-то шло не так. Сегодня был третий день. День, в котором я наконец-то убил его. Этот тип так и остался лежать там, на мокром асфальте, под проливным дождём.
Я думал, покончил со всем, но проблем не убавлялось.
Нил сообщил мне, что кто-то настойчиво искал в интернете информацию о смерти мистера Кларка, первый запрос был из Японии, ещё до выхода той передачи.
Профессора искала его дочь. Я не мог понять, почему она не помнила его живым. Почему новая линия жизни не перекрыла старую. Если только они не встречались после, если только она так и жила все эти годы на другом континенте земли. Что, чёрт возьми, шло не так?
Я решил проследить и за ней. Узнал, когда она прилетает, поставил прослушку на их домашний телефон, следил за каждым её шагом. Я узнал, что этот самый Керри все ещё был жив, и дочь покойного Кларка сейчас направлялась к нему. Нельзя было допустить их встречи. Я подрезал её такси…
Меня избил какой-то араб…
Я вернулся домой к Селене с отбитым желудком и фингалом на пол-лица.
– Господи, что случилось! – Лёд горел на моей щеке.
– Она тоже всё знает, – сказал я, морщась от боли.
– Кто «она»? – Селена обрабатывала кровоподтёк.
– Дочь мистера Кларка.
– И что теперь делать?
– Убрать и её, убрать их обоих, совсем.
– Ты не должен светиться. Что будет, если тебя найдут? Оставь всё как есть! Их примут за сумасшедших.
– Нет… Если каждый из них ещё может подумать, что спятил, то вместе они поймут, что это не так.
Я сел за ноутбук и стал искать всё об эффекте Манделы, о ложной памяти, о коллективном безумии. Были люди, и их было немало, которые и вправду помнили всё. То изменённое прошлое изменилось только в реальности, но не в их головах. Будто память была чем-то другим, будто она имела совершенно другую реальность. Как жаль, что нельзя было её стереть, у всех, у каждого из них! Это портило всё, подставляло стольких людей, приводило к ужасному риску. Они бы вполне себе жили, и не помня всех мелочей. Какая разница, что случилось два десятка лет назад? Зачем людям вообще помнить всякую мелочь?
Только теперь я понял, что, не владея человеческой памятью, мы не завладеем и всем остальным. Историю не переписать, пока о ней будут помнить. Значит, надо, чтобы забыли.
– Льюис, ты идёшь?
– Нет, мне ещё поработать надо.
– Смотри, а то я забуду, что обещала, – улыбнулась Надин.
– Я приду, – подмигнул я ей.
Она оглянулась ещё раз и скрылась за дверью, оставляя после себя только удаляющийся звук каблуков.
