– Мастер Прайм Ван Пайер, твой прародитель сейчас празднует свою свадьбу! – ответил Прайм спокойно. – И просит тебя удалиться вместе со своей свитой и армией, которая засела в близлежащих горах! Я и моя армия, – он с гордостью показал рукой на вампиров, которые нас обступили, – просим вас покинуть это место. Я позже приеду во Флоренцию и все тебе объясню, если ты не против, конечно же. Не забывай, что мне известны твои истинные намерения! Даю тебе последний шанс!
Аронимус оглянулся на Кунца и Кайсуса, которые практически одновременно отрицательно покачали головой. Аронимус повернулся и, сложив руки лодочкой, сказал:
– Мы не уйдем, потому что вынуждены исполнить закон, между прочим, тобой установленный!
– Я не вижу его нарушения, но вижу желание уничтожить клан, который может стать угрозой для Триумвирата, – заявил Прайм, наступая на Аронимуса. – Ты всегда действовал по моей указке, все эти годы я тайно руководил вами, чтобы вы не делали глупостей! Но я отвлекся от контроля на пару месяцев и вот результат, – ты собираешься уничтожить уникальный клан, который ближе всех подошел к окончанию тысячелетней вражды, которая веками уносила жизни таких, как мы. Ты слеп и недальновиден! Союз этих двух молодых людей – просто благословение для нас!
– Я здесь решаю что правильно, а что нет! Ты мне не указ! Я сам закон и покараю Ричардсонов во что бы то ни стало! – заявил Аронимус, с презрением выплевывая слова.
– Ты видимо забыл, кто я? – спросил Прайм, склонив голову набок.
– Ты еретик и самозванец! – закричал снова Аронимус, отступая назад, за спины своей охраны. – Я приговариваю всех вас к смерти! – кричал он с безумными глазами.
– Да что ты говоришь? – спросил с усмешкой Прайм, и вдруг вокруг него упали без чувств все присутствующие на свадьбе люди.
Затем он издал какой-то замысловатый свист и показал рукой на Триумвират. Тут произошло неожиданное: армия Прайма как по команде сняла обувь и стала окружать Триумвират и их охранников. Все! Маски сброшены, теперь конфликта не избежать!
– Я лишаю тебя власти, Аронимус! А будешь сопротивляться, то и жизни! Предлагаю сдаться без боя! – сказал четко Прайм, глядя в упор на Аронимуса.
В ответ один из охранников что-то сердито сказал на неизвестном мне языке и угрожающе показал зубы. Думаю, что это был отказ.
– Ты хорошо меня знаешь, Прайм? – спросил Аронимус, нехорошо улыбнувшись. – Играл ли я когда-нибудь без козырей в рукаве? Загляни в мои воспоминания и дай отбой своим цепным псам! Иначе, стоит мне только крикнуть, и он умрет! Ты же не захочешь омрачать свою свадьбу такой трагедией! – сказал Аронимус, уверенно складывая руки на груди.
Прайм на секунду замер, а потом вдруг резко на меня посмотрел, причем в его глазах было замешательство. Я не сразу поняла, что этот козырь как-то связан со мной, но потом меня вдруг озарило: это мог быть только один человек…
Я сжала руку Эдуарда и вся обратилась в слух, закрыв глаза. Если мои предположения верны, то я услышу поблизости одно знакомое сердцебиение.
Сначала я не слышала ничего, только тысячи звуков и шорохов в близлежащем лесу… Но вот, с западной стороны горы появился едва слышный звук трепетания человеческого сердца, которой я слишком хорошо знала.
Я открыла глаза и выдохнула:
– Отец…
Эдуард и Диксон переглянулись, а Элиза прижала ладони к губам, чтобы сдержать вскрик. Она любила Генри, как и всех остальных членов своей семьи, поэтому с широко распахнутыми глазами смотрела на Аронимуса, словно видела перед собой чудовище.
Звук сердца Генри приближался неестественно быстро для человека, видимо его несли на себе солдаты из армии Триумвирата.
– Ну что? Все еще будешь угрожать мне, своему брату, и убьешь ради того, чтобы человек выжил? Ради этого животного, топчущего Землю, живущего только для того, чтобы дать пищу нам, высшим существам? – спросил Аронимус с вызовом, рассчитывая склонить чашу весов на свою сторону.
Он решил сыграть на естественном убеждении в превосходстве, которым страдали все вампиры без исключения. Да, превосходство было очевидным, только его значение понималось каждым по-разному. Диксон был глубоко убежден, что раз нам дана большая власть и способности, то это и большая ответственность, что мы созданы для того, чтобы охранять и помогать более слабым. Так считали и мы, его дети, но остальные вампиры привычно упивались своим всемогуществом и властью отнимать жизнь у любого человека без зазрения совести. Повисла тишина. Не дыша, я ждала, что ответит мудрый Прайм, и надеялась на то, что этот ответ подарит жизнь отцу.
Я стояла и с ощущением полного бессилия слушала, как Генри приближается к замку. И вот, из-за спин свиты двое охранников вывели его под руки. Они отпустили его, и он рухнул на пол, – кажется, у него были сломаны обе ноги.
– Отец! – крикнула я, бросившись к нему. Но Эдуард остановил меня, схватив за плечи.
