В солнечные дни песчаная набережная становилась местом прогулок. А сейчас — ни души. Он тоскливо оглядел городок. На волейбольной площадке сиротливо висела намокшая сетка. На дверях Дома офицеров замок. Кузовлев медленно начал спускаться с крыльца, как будто задался целью пересчитать ступеньки.
— Владимир, подожди! — негромко позвал Захарушкин, неожиданно появляясь сзади.
Владимир обрадовался встрече с товарищем, остановился.
— Где ты был? Я с ног сбился, ищу тебя по всему гарнизону!
— А что, собственно, случилось? — Кузовлев с удивлением ждал ответа.
Захарушкин смутился. Отвел глаза в сторону. Сказал тихо, через силу выталкивая слова:
— Понимаешь, Владимир, такое дело. Мы решили с Надей расписаться… Она согласна… Решили тебе сказать… Она обязательно просила тебя известить.
Кузовлев в упор смотрел на Захарушкина, не сразу понимая смысл его слов.
— Меня? — спросил он хрипло. — Разве я ее отец?
— Не знаю… Она так сказала, — еще больше смутился Захарушкин. — Он стоял перед Кузовлевым столбом.
— Желаю вам счастья, — сказал наконец Владимир. — Где Надя? Веди меня к ней.
Летчики завернули за угол дома. Дождь усилился, и крупные капли били по мостовой, пузыря воду.
Вот и хорошо, что все так разрешилось, а то нехорошо как-то получалось. Вроде и он тянулся к ней. Чем-то она напоминала Наташу. А девушка могла подумать, что он одаривал ее каким-то особым вниманием. И ему даже какое-то время казалось, что и Надя как-то по-особому к нему относится. «Володя, не мучай», — сказала она как-то. И он не знал, что ей ответить. Ведь у него Наташа. Пока это его призрачное счастье, но оно будет реальным. Он верит в это. Они встретятся и обязательно будут вместе. Он разыщет ее. Он уже писал ей на театр. «У каждого свое счастье», — решил он и уже спокойно шел за Захарушкиным.
И все-таки каким-то боком его задела предстоящая женитьба Захарушкина. Впрочем, когда Кузовлев остался один, он никак не мог ничем заняться. Глухие удары морских волн позвали на улицу. Далеко от берега прыгал танкер, как поплавок, раскатисто шлепая широким корпусом. Владимир не замечал секущего дождя и как заведенный мерил песчаный берег широкими шагами. Ветер переменился, налетал на волны, подсекая высокие гребни. Прокатился грозный раскат грома, полыхнула молния, и отблески яркого света пробили черные тучи, отражаясь в глубине холодного моря.
Ходьба принесла успокоение. Он заметил, что тучи стали расходиться и по синим просветам скользили белые облака. Они неслись, как парусники, гонимые ветром. А выше их легкими пушинками наплывали перистые облака.
— Лейтенант Кузовлев, вы замерзли. — Перед летчиком стоял командир полка. В зеленом брезентовом дождевике он напоминал ночного сторожа.
— Не знаю… Вышел пройтись, — промямлил Владимир. От неожиданности он не находил нужных слов.
— Понимаю… Губы у вас синие. — Командир пристально посмотрел на стоящего перед ним офицера. — Идемте ко мне… Люблю чайком побаловаться.
Полковник Здатченко жил пока без семьи. Но в комнате было чисто.
— Холостяк! — Полковник улыбнулся. — Собирался сегодня заняться уборкой, да не пришлось. С каким вареньем будем пить чай? У меня, как в хорошем магазине, есть на все вкусы. Вишневое, сливовое, клубничное и даже инжирное.
— Мне все равно, — смущенно сказал Владимир, чувствуя, что губы ему плохо повинуются: все еще не мог прийти в себя от неожиданной встречи.
На столе появился маленький электрический самовар. Он сердито пофыркивал, и пар со свистом вырывался из-под белой никелированной крышки.
— Ругается, — добродушно заметил Здатченко. — Давно пора мне быть дома, а я задержался. Танкер с керосином надо перекачивать, а командир батальона умчался на Черную речку ловить хариусов. Пейте чай, лейтенант. Не нравитесь вы мне сегодня. Случайно не заболели? Не приходили в столовую. С чего это у вас пропал аппетит? Хотите, чтобы доктор отстранил вас от полетов?
— Без полетов я не проживу.
— Любите летать, а дисциплину нарушаете… Отказ от пищи — первое нарушение… Предпосылка к аварии… Да, да. Все начинается с пустяка… Постарайтесь это запомнить. Так что же произошло? Снова возвращаемся к первоначальному вопросу.
Кузовлев задумчиво молчал.
— Можете не отвечать… Я понял, Захарушкин женится… И друга теряете, и хорошую знакомую. Женатый друг холостяку не товарищ. Но это не всегда так.
— Товарищ полковник, разрешите не отвечать?
— Молодость, молодость. — Здатченко, вздохнув, улыбнулся. — Но это так, сантименты. Со временем это пройдет.
Полковник положил руку на плечо лейтенанта и тепло, по-дружески посмотрел на него.
…Перед лейтенантом Кузовлевым остановился ненецкий мальчишка и пытливо уставился ему в лицо черно-угольными глазами.
— Хосейка? — сразу узнал летчик беглеца из интерната.
