Ивану Сироткину особенно нравилась оживленная суета перед боевыми вылетами. Первыми к стоянке самолетов приходили механики и техники. Начинали работать в темноте, тщательно прикрыв электрические лампы брезентами. Тишину рассвета разрывал гулкий звук прогреваемых моторов.
Всходило солнце. Наступало время выезжать тяжелым машинам и перегораживать автостраду. Солдаты охраны ставили фанерные щиты: «Мины!», «Объезд!». Больше всего нравилось Сироткину смотреть на работающего механика старшину-сверхсрочника Михаила Потаповича.
«Скажи ты, как бывает, — удивился Топтыгин. — Выходит, мы с тобой снова встретились под Берлином!»
Неторопливо направлялся на дежурство стартовый наряд. Впереди шагал высокий боец, а за ним семенила толстая фельдшерица с санитарной сумкой. Боец нес телефонный аппарат, за голенищем сапога белые флажки для сигнализации. Флажками он действовал как заправский фокусник в цирке. Поднимет руку с флажком вверх — запрещаю вылетать, выкинет вперед — счастливого пути, два флажка, перекрещенные между собой, — запрещаю посадку.
Боец вытянул вперед руку и показал на выколотый бетон в полосе. Помедлил и сказал:
«Видел, фашистский минер тыкал, а мину так и не поставил. Кишка слаба!»
«Думаешь, работа минера?»
«Точно. — Боец кивнул в сторону серого полотна дороги: — Ты глаза разуй. Черные кляксы приметил?»
«К чему говоришь, не пойму».
«Пораскинь мозгами. Фашистский минер хотел поставить мины против наших Т-34, а не вышло. Наступил трудный момент и для наших войск: из котбусских лесов вырвалась окруженная группировка фашистов на бронетранспортерах и танках. Кинулись наши минеры ставить мины на автостраде, тоже не могли осилить бетон. Помог один умелец. Раскрасил дорогу. Танкист много в прорезь не увидит!»
«Обзор плохой, — согласился он тогда. — Накатался я на танках досыта, знаю».
«Минер оказался смекалистый. Дорогу разрисовал, а вдоль дороги подарочки повтыкал. Посчитай, сколько фашистов подловил. Около нас «тигр» накрылся, амбец, да еще бронетранспортер, а под леском две машины в щепки. Минеру сообразительность помогла. Без смекалки не повоюешь. Ты, пограничник, свою зеленую фуражку тоже со смыслом носишь. Я сразу догадался: на границу хочешь вернуться! Скажешь, не так я говорю?» — Он улыбнулся, глядя на Сироткина.
«Да как тебе сказать», — замялся тот.
«А наш капитан Луговой не промах, — неожиданно перешел боец на другую тему. — Ума ему не занимать. Он догадался посадить истребительный полк на автостраду. Сидит полк на шее у фашистов, и баста! Аэродром подскока! Слыхал такое?»
«Сегодня у меня праздник, — сказал все время молчавший до того Михаил Потапович, попыхивая самокруткой, — поднялись соколы. Луговой повел на Берлин первый раз… Долго ждали мы этот день, считай, почти все четыре года… — Выдернул карманные трофейные часы с цепочкой, щелкнул крышкой. Минуту подождал, постучал по крышке часов: — Через двадцать минут вернутся. Подумать только — до Берлина лету всего десять минут. Ты слышал, Сироткин? Десять минут лету до Берлина!» — восторженно повторил он.
…Сейчас Иван Данилович до мельчайших подробностей вспомнил тот разговор с Михаилом Потаповичем. Не забыл, как он посмотрел тогда на механика — с обидой. Как легко и просто объявил он о первом вылете истребителей на Берлин! Вроде и не было позади кровопролитных боев, отступлений, больших потерь…
Берлин рядом, а он его не видел. Свинцовые облака и черные дымы затягивали небо. Когда менялся ветер, то от города тянуло смрадным запахом горелого тряпья, угаром и дымом.
На аэродроме трудно ждать возвращения летчиков с боевого задания. Каждая минута казалась вечностью. Михаил Потапович, склонив голову на плечо, беспокойно прислушивался, то и дело выдергивал нервно за цепочку карманные часы, встряхивая их, подносил к уху, а потом уже смотрел время.
«Пора!» — сказал обеспокоенно.
Три солдата напряженно молчали. Каждый из них хорошо знал истинную цену времени.
«Летят! — неожиданно крикнул Михаил Потапович и, довольный, посмотрел на окружающих: — Надо встречать командира!»
Раздался низкий вибрирующий звук мотора. Краснозвездный истребитель выскочил из-за высокого лесистого бугра с выпущенными шасси. Мягко коснулся колесами бетона и помчался по правой стороне, мимо стоящих яблонь, раскинувших ветви с набухшими почками. Через минуту сел и второй истребитель.
Автострада сразу опустела и ничем уже не напоминала аэродром, уходя далеко в лес.
Иван Данилович поспешил навстречу летчикам. Он готовился доложить капитану Луговому о том, что надежно охранял аэродром, но не это было главным. Главное, чтобы воочию увидеть счастливцев, которые первыми летали на Берлин.
Луговой шел уверенно, грудью вперед, возбужденно размахивая рукой. Шлем на голове был сбит на затылок. Чуть сзади ведущего шагали три летчика с широкими планшетами на длинных ремнях.
Не успели летчики дойти до КП, как ошалело закричал наблюдатель, следящий за небом:
«Фоккеры!»
И тут же взмыла вверх красная ракета, вытягивая за собой широкий перьевой след.
По сигналу тревоги летчики снова бросились к самолетам…
