Только бы не отстать от идущего впереди. Рубаха взмокла от пота, но останавливаться нельзя. Шли шаг в шаг, мах в мах…
— Данилыч, айда с нами. Засиделся, начальник! — выкрикнула Верка Репьева, вызывающе поворачиваясь к бригадиру высокой грудью. — Постановили наши бабы мужиков особливо не нагружать. Иди к нам кашеварить. Работа легкая, не прогадаешь!
— Спасибо за приглашение, — поблагодарил Иван Данилович. — Я бы с превеликой охотой ударил в луга. Не то чтобы кулеш варить, а взялся бы и стога метать. Да не могу, работа держит, бабоньки! — Он намеренно обращался ко всем женщинам. Знал, какая-нибудь языкастая баба перескажет его Елизавете, что «присуха» Верка приставала к ее мужику и пялила на него зенки. Верка и действительно раньше не пропускала случая позубоскалить с ним, ловила в безлюдных местах. Сейчас приутихла, а когда он только вернулся после победы из армии, притащила рыжего раскосого мальчонку и раззвонила на всю деревню, что это его сын. «Помнишь, на проводах целовал? Забыл уже? Все вы на обещание горазды, когда надо девку или бабу уломать!»
Мальчик рос, волосы его потемнели. Нос заострился. Без особого труда в нем узнавали пастуха Харитона. А скоро Харитон перешел жить к Верке и парня назвал своим.
— Смотри, Иван, пожалеешь! — озорно говорила Верка и при встрече громко смеялась.
Иван Данилович досадливо махнул рукой и даже сплюнул. «Бесстыдница, да и только. Ей что — посмеялась и пошла!»
Он оделся и направился к месту работы. Девять человек — вся бригада на месте. Ждали самосвал с раствором. Все смотрели на дорогу и прислушивались к гулу тяжелых машин: свернут с большака влево — жди в колхозе, а промчатся, — значит, держат путь в город.
Неожиданно из проулка выскочил самосвал. За ним шли еще две машины, натужно завывая моторами.
— Иван Данилович, принимай пополнение! — сказал краснощекий шофер, останавливая машину. — Скандал закатил на заводе. Директор помог. Послали со мной две машины. Обещали еще кирпич подбросить!
— Шевелись, гвардейцы! — скомандовал зычным голосом бригадир. И первым взял свою лопату о обтертой ручкой.
— Иван Данилович, куда запропастился? — разыскал его в середине дня почтальон Панкратыч. Передвинул на плече потертый ремень тяжелой сумки, прищурил маленькие глазки с красными припухшими веками. Не торопясь, снял картуз и вытер потный лоб. — Жарынь… Парит, как бы дождя не нагнало! — сказал он, подавая плотный конверт.
Иван Данилович обратил внимание на обратный адрес. Письмо с Севера, но почерк не Романа. Писал кто-то другой. От испуга сжалось сердце: не случилось ли что с сыном? Он строго посмотрел в выцветшие глаза почтальона и почти машинально заметил:
— Заказное письмо.
Рывком разорвал конверт. Вылез острый угол фотографии. Удивленно всмотрелся. Роман стоял перед развернутым Знаменем. Подпись без очков разобрать не смог. Без сомнения, сын служил хорошо и удостоен поощрения. Огрубевшими пальцами вытащил второй снимок.
— Капитан! — громко вскрикнул от удивления, не в силах справиться с волнением. Прижал фотоснимок к груди. — Капитан! — Не удержался и погладил глянцевую бумагу.
Много раз он уже убеждался, что жизнь полна неожиданностей. Первый раз его отыскала медаль «За отвагу», а потом орден, а сейчас фотография дорогого для него человека — Героя Советского Союза.
— Луговой! — вспомнилась давно забытая фамилия капитана. Почувствовал, как повлажнели глаза и по щекам потекли слезы.
— Иван Данилович, новый орден получаешь? — спросил кто-то из мужиков, стараясь из-за плеча разглядеть фотографию.
— Не в орденах счастье! Почти через три десятка лет дорогой человек отыскался… Генерал-лейтенант. А как вышло, не могу понять. Мой Роман рядом стоит. Чудеса!
Письмо от Романа с фотографиями взволновало Ивана Даниловича Сироткина, и он надолго потерял душевное спокойствие. И хотя давно уже нет войны и мирная жизнь ставит перед ним совсем иные проблемы, с большими и малыми заботами отца солдата и бригадира строителей, — с годами войны он связан крепко. Те годы, становясь далекой историей, тем не менее приковывали его к себе.
Картины войны не отпускали фронтовика, вставали перед глазами одна другой страшнее. Иногда он принимался перечислять по именам и фамилиям своих боевых товарищей: солдат, сержантов, старшин, младших лейтенантов, лейтенантов и капитанов — и сбивался со счета — всех не упомнишь. С одними он знакомился на пересыльных пунктах, с другими прощался в медсанбатах, а кое-кого и хоронил…
Он отлично помнил ту вторую встречу с Луговым в апреле 1945 года. «Вот что, старшина, выбирай самых надежных ребят из твоего взвода. Будете охранять автостраду… Мы аэродром решили устроить на автостраде», — сказал тогда капитан Луговой.
Как все это было давно! Он старался тогда неотлучно находиться около капитана Лугового, с большим вниманием выполнял каждое его приказание.
