Залив эфир «под завязку», я разрешил Кижу совершить пробный вылет. Проще было вручить ему новую игрушку, чем слушать, как он бухтит. Меня полёт не слишком привлекал — да, забавно, но не более. А вот сама технология, которая поднимала коврик в воздух, была чудо как хороша! Если её немного доработать да поставить на что-то побольше…. Скажем, на аппарат размером с мой эфирный поезд. Тогда княжество Алеутское уже не будет таким далёким.
Мои размышления прервал Анубис, толкнувший меня изнутри.
«Можешь спуститься в гробницу, — сказал он. — Всё закончилось».
— Где-то родится новый некромант? — я мысленно ему подмигнул.
«Уже родился».
Анубис насмешливо рыкнул и замолчал, не желая больше обсуждать эту тему.
Возле Габаль-Эль-Увейнат мы пробыли чуть больше недели. Как только я сообщил аменокалю, что гробница очищена, он тотчас отправил гонца в оазис Аль-Джауф. Через два дня караван племени был уже здесь и встал в кольце скал большим шумным лагерем. Туареги каждый день спускались в гробницу Тин-Хинан, проводя какие-то ритуалы. А вечерами устраивали празднования с музыкой, угощением и своим бесконечным чаем.
Кстати, подземное озеро так и осталось замёрзшим, вызывая у туарегов благоговейный трепет. Они касались корочки льда пальцами, отдёргивали руки, ощутив холод, и смеялись, поражаясь такому чуду. А лёд и не собирался таять, став нечаянным подарком от Хозяйки.
Пока племя шло к Габаль-Эль-Увейнат, я облетел округу на ковре и зачистил оставшихся гулей. Беспокойные мертвецы, лишившись подпитки от Павшего, сгорали даже от простого всполоха и проблем не доставили. А когда туареги привезли Таню, я устроил ей вечерние полёты над горой. Днём же мы просто наслаждались отдыхом, тенью и обилием воды.
— Мы держим своё слово, Акотей, — вечером на седьмой день заявил мне аменокаль, — завтра племя Ифорас отправится в Каир, как я и обещал. Это меньшее, что мы можем сделать для тебя.
Ранним утром наш караван покинул Габаль-Эль-Увейнат и двинулся на северо-восток. Почти таким же порядком, как и раньше, но теперь дозором впереди летел Киж на ковре-самолёте.
Через день пути мне начал являться Анубис. Не в виде призрака, а лично, во плоти. Я даже уловил запах собачьей шерсти и таких же благовоний, которыми пахла мумия в багаже.
Анубис появился рядом с моим верблюдом во время перехода. Невидимый и неслышимый для других, он на ходу повернул шакалью голову, строго посмотрел на меня и рявкнул:
— Ты зря тратишь время! Я же сказал, чтобы ты учился использовать силу крови Исиды!
— Раньше ты был не слишком разговорчивым. Что-то изменилось?
Он пожал плечами.
— Мы близко от тех мест, где я был когда-то богом. Здесь даже песок хранит память о моей силе, и я могу снова вспомнить себя.
Несколько минут Анубис молчал, шагая по песку и глядя вдаль.
— Это всё неважно, — рыкнул он, — сейчас речь о тебе. Ты должен прясть из бывшей силы Исиды нить, будто пряха. Тянуть её и сматывать, как пряжу.
— Зачем?
Глаза шакала недовольно сверкнули, но он всё же ответил:
— Я не знаю, что нас ждёт в городе мёртвых. Где-то там прячутся Павшие, не выступившие, как Исида и Геката, против Хозяйки, но полные злобы и ненависти. Они ждут, надеясь, что мир изменится, и могут почувствовать моё присутствие. А ещё там спят древние чудовища, вроде Аммат, готовые проснуться в любой момент и пожрать живую душу. Тогда нам понадобится любая сила! Понял? Моей мощи может не хватить, и ты должен будешь сражаться рядом.
— Тебе нужно было сказать мне об этом раньше, чтобы я не соглашался везти сюда мумию.
Он рассмеялся.
— Трусость не поможет избежать своего страха. Только взглянув ему в глаза, мы обретаем настоящее могущество. А для этого ты должен копить силу! Каждый день, каждую секунду!
Спорить с собственным Талантом было невозможно. Анубис оказался настоящим деспотом и заставил меня тянуть из крохотного источника силы тонкую эфирную нить. Я сматывал её внутри себя в клубки и складывал «на полочку» про запас.
Когда же я научился «прясть» её на автомате, даже занимаясь другими делами, Анубис показал, как использовать эти нитки. Оказалось, что из эфирной пряжи легко плести любые заклятия, представляя их в воображении. Впрочем, как и деланные Знаки с Печатями.
Вот только одна беда: даже на простейший всполох требовалось огромное количество эфирной пряжи. Такое, что до Каира я не смог бы накопить и половину необходимого. Анубис же только отмахнулся на мой вопрос об этом.
— Я чувствую, что ты должен её прясть. Каждая капля силы будет иметь для нас значение.
Большего я не смог от него добиться, как ни старался. Однако обнаружил и для себя определённую пользу — из эфирных нитей можно было делать замечательную «ловчую сеть», гораздо более чувствительную, чем обычная. Полагаю, даже если запас не пригодится в Египте, я потом найду куда его применить.
