Через пять дней караван достиг оазиса Дахла. Здесь обитали бедуинские племена, которых туареги обычно грабили, не считая сильным противником. Но в этот раз они не стали отвлекаться на войну и ограничились торговлей. Как сказал аменокаль, обещание доставить меня в Каир было важнее, чем десяток верблюдов и худосочные рабыни-бедуинки.
Не слишком задерживаясь, караван двинулся дальше. Через два дня аменокаль предупредил меня:
— Сегодня мы будем пересекать Эс-Сахра Эль-Бейда, Белую пустыню. Вели своим людям не смотреть по сторонам, Акотей.
На мой вопросительный взгляд он пояснил:
— Тот, кто увидит призраков Белой пустыни, может лишиться разума. Только сильные духом способны смотреть на них и оставаться в рассудке.
Первым делом я предупредил Таню и Ваську и велел держаться поближе ко мне. Кижу и Диего я тоже сказал о призраках, но у меня были большие сомнения, что те смогли бы навредить мертвецам.
А вот я сам решил всё-таки взглянуть на Белую пустыню и разобраться, что там такого страшного. И обнаружил совсем не то, что ожидал. Полоса Белой пустыни, которую мы пересекали, была усеяна белоснежными известняковыми скалами. Обточенные ветром, ни на что не похожие, они будто попали сюда с другой планеты. А стоило сфокусировать взгляд на какой-нибудь из странных скал, то она словно оживала. Превращаясь то в безобразное чудовище, то в прекраснейшее существо наподобие ангела. Я с удивлением рассматривал фантастические фигуры, пораженный таким чудом.
Налюбовавшись текучими формами и образами, я попытался разобраться, откуда они взялись. И только покачал головой, обнаружив «дикую» магию. Не одну сотню лет здесь скапливался свободный эфир и впитывался в известняковые скалы. Все эти годы мимо ходили караваны, и случайно брошенные на эти скалы взгляды будили образы в воображении людей. Они отпечатывались в сыром эфире и застывали, ожидая своего часа. Когда же магия достигла критической точки, эти образы вернулись, порождая иллюзии, которые я и наблюдал.
Удивительное и прекрасное место! Мне не составило бы труда за секунду развеять весь этот эфир, но я не стал этого делать. Зачем губить настоящий природно-магический памятник? Может быть, пройдёт пара сотен лет и тысячи людей будут специально приезжать сюда, чтобы взглянуть на этот феномен
Мы почти добрались до оазиса Бахария, когда аменокаль поднял руку, заставляя караван остановиться. Впереди, на расстоянии версты, путь нам преграждал всадник на белом верблюде. Богатырского телосложения, с саблей на поясе, в халате, богато расшитым золотом, и большой белой чалме.
— Акотей! — Аменокаль развернул верблюда и подъехал ко мне. — Акотей, ты видишь? Это мамлюкский колдун!
Вождь явно нервничал, даже голос у него стал резким и хриплым.
— В самом деле?
Я переключился на магическое зрение и кивнул сам себе. Талант у всадника действительно имелся, причём далеко не слабый. Активированный на самую малость, только для демонстрации своего присутствия. И полагаю, эта демонстрация делалась специально для меня.
— Думаю, он хочет поговорить со мной. Ждите, я скоро.
— Мя!
Прежде чем мой верблюд двинулся к всаднику, Мурзилка соскочил с седла Тани, где ехал всю дорогу, прыжками пронёсся по песку и забрался ко мне. Он устроился передо мной и мявкнул, показывая желание тоже посмотреть на незнакомого колдуна.
— Хочешь составить мне компанию? Ладно, давай глянем, что за сударь такой и чего он от нас хочет.
— Приветствую тебя, — на чистом французском языке без акцента обратился ко мне колдун, — владетельный Алеутский князь!
— И я тебя приветствую, незнакомец.
Колдун приложил руку к левой стороне груди и поклонился в седле.
— Меня зовут Абу Ляхма Джафар ибн Хаттаб аль-Сихр.
— Константин Платонович Урусов, — я поклонился в ответ. — Рад познакомиться, уважаемый собрат по ремеслу.
— Солнце клонится к закату, и, мне кажется, пришло время ужина, — колдун широко улыбнулся. — Не составит ли собрат по ремеслу мне компанию в этом нелёгком деле?
— С удовольствием, дорогой собрат.
Легко спрыгнув на землю, колдун поднял руку и щёлкнул пальцами. Тут же из сумки, притороченной к его седлу, выскочил ковёр и сам собой расстелился на песке. Мамлюкский маг уселся на его край, подогнув под себя ноги и сделал приглашающий жест. Я спешился и уселся напротив него. Рядом со мной тут же пристроился Мурзилка, внимательно наблюдая за колдуном зелёными глазами.
— Воистину, — воздел руки Джафар, — сколь удивительны бывают встречи! Разве я мог представить, собираясь сюда, что буду лицезреть столь прекрасное существо? О Великий Хурайра, разреши мне угостить тебя со всем уважением и любовью!
Он отвёл руку в сторону, и на мгновение его кисть окуталась дымкой. На его ладони появилось глубокое блюдце, полное молока. Колдун с поклоном поставил его перед Мурзилкой и произнёс:
— Прошу, Великий Хурайра, прими это молоко, только вчера надоенное из белой коровы.
