— Да, похоже, что они. А почему, — я прищурился, вглядываясь в окно, — почему они в штанах? И сапоги на них, заметь.
Киж подался вперёд, тоже рассматривая неожиданные детали.
— Своровали, похоже, — мертвец почесал в затылке. — Вот это анекдот! Константин Платонович, надо, наверное их изловить, чтобы какой беды не случилось.
Я переключился на магическое зрение, некоторое время разглядывал бегущие ноги и покачал головой.
— Нет смысла, никакой опасности они не представляют. В них остались только оживляющие плетения и больше ничего. Пусть себе бегают — получится первая легенда княжества. Представляешь, что народ о них сочинит?
Ноги, некоторое время бежавшие рядом с поездом, взобрались на небольшой пригорок. Подпрыгнули, отбили несколько замысловатых коленцев, будто прощаясь, и унеслись в лес.
— А ты испанец!
— Сам ты испанец!
— Я индеец!
— Тогда Васька испанец!
— Я русский. И вообще, я князем буду. Как всех вас магией у-у-у-у!
— Неправда! Князь с индейцами дружит, у меня батька так говорит.
— А давайте испанцами Чумазинцы будут? А русские с индейцами их бить пойдут.
— Чумазинцы не согласятся, у них старшой брательник опричником служит.
Хлопнул ставень, и из окна выглянула женская голова в платке.
— А хто это орёт тут, а⁈ Ух, я вас сейчас!
Стайка мальчишек бросилась прочь с визгом и криками. Шлёпая босыми пятками и петляя между пальмами, высаженными вдоль улицы.
Дети остаются детьми, даже в Америке. И, как зеркало, отражают в играх взрослый мир. Никто не хочет играть за испанцев, русские и индейцы благородны, как рыцари, а князь разит врагов колдовством. И всем плевать, что «русский» Васька наполовину индеец, а «индеец» Петька заплетает перья в русые волосы.
Мы с Суворовым наблюдали эту сцену из дрожек, неспешно катящихся по улице Ангельскогорска.
— Знаешь, Костя… — Наедине мы с генералом обращались по именам, в знак старой дружбы. — Твоё княжество не перестаёт удивлять.
— Чем же?
— Всем, — Суворов усмехнулся. — Смотрю вокруг — и понять не могу, где нахожусь. Дома словно из Италии или Испании, деревья Туретчину напоминают. А к людям присмотришься: сплошь русские, даже те, что индейцы. На любого купца взгляни — так он будто только что в Москве из лавки вышел. Приказчиков от новгородских ни за что не отличишь. Взглянешь пристальней: так ни одного нищего не найдёшь. А ещё все в шляпах ходят, как испанцы. Вот и не получается сообразить — где я?
Ангельскогорск действительно получился городом контрастов. Строили его испанские каменщики, нанятые Русской Американской компанией: своих не хватало, а в испанской Южной Калифорнии они стоили не слишком дорого. После и приехавшие русские переняли стиль архитектуры.
Открытые галереи вдоль вторых этажей, плоские крыши, внутренние дворики, укрытые тенью, зелёный плющ на стенах. Строительными же материалами стали белые камень и кирпич. В результате «город Ангела» выглядел словно невеста в белоснежном платье.
Что до испанских соломенных шляп, то от здешнего палящего солнца ничего лучше в мире не придумано.
— Где? В России, Саша, — я улыбнулся. — Где поднят русский флаг и звучит русский язык — там и есть Россия. А что пальмы вместо берёзок — так это дело привычки.
Суворов рассмеялся.
— Согласен! Кстати, больше всего мне нравится здесь погода. Даже нога перестала болеть — скачу молодым козликом, о ране вообще не вспоминаю.
Насчёт козлика генерал ничуть не преувеличил. За прошедшие три недели он ни минуты не оставался в покое. Они сошлись накоротке с Камбовым и быстро поделили зоны ответственности. Семён был счастлив скинуть с себя армейскую часть и заняться только моей личной охраной. Так что уже через два дня Суворов принял командование над полком опричников, ставших моей армией. А ещё через день перебрался с моей гасиенды в Ангельскогорск, чтобы быть ближе к службе и не отрываться на поездки. Кажется, первое время он даже жил в казарме с офицерами. А три дня назад дел у него добавилось: прибыли первые добровольцы-индейцы, которых заманивали на службу Смеющийся Медведь с Кижом. Пришлось срочно формировать второй полк, обустраивать их и начинать обучение.
Но, несмотря на навалившуюся гору дел, Суворов выглядел довольным и счастливым. Без оглядки на любое начальство он мог создать армию по собственному представлению и вкусу. И, честное слово, мне нравилось то, что у него выходило. По сравнению с императорскими войсками это были небо и земля.
— Приехали, — я кивнул на цех завода, возле которого остановились дрожки. — Прошу, Александр Васильевич, пришло ваше время удивляться.
— Так и не скажешь, зачем мы здесь?
— Это сюрприз. Хочу посмотреть на твою первую реакцию.
Кулибин ждал нас на проходной. Суворов хоть и был уже знаком с ним, не знал, чем тот занимается.
— Доброе утро, Константин Платонович, Александр Васильевич.
