— Моменто! Так, значит, этот негодник Маш-Касем просто хотел затащить меня сюда?! — И он немедленно принялся петь: — А вот мы и приехали… Приехали с орехами…
Азиз ос-Салтане потрепала его по щеке:
— Ох и нагорит тебе когда-нибудь за твои шалости!.. Как же ты решился оттуда уйти?
— Моменто, моменто… Я сюда на минуточку забежал. Сейчас со всеми поздороваюсь и — обратно!
Азиз ос-Салтане помрачнела:
— Неужто снова хочешь вернуться в дом мясника?
— Сами посудите, Азиз-ханум… Мужа у женщины в тюрьму посадили. Она, несчастная, осталась одна как перст. Ни защитить ее некому, ни пожалеть! Да если я ее теперь брошу, вы же первая на меня рассердитесь!
В общем шуме и суматохе окруженный гостями Асадолла-мирза только сейчас заметил, что дядюшка Наполеон и мой отец сидят рядом. От неожиданности он на секунду оцепенел, а потом, глядя на них во все глаза, закричал:
— Э-ге-ге! Любовь да совет!.. — И, прищелкивая пальцами, запел: — Поздравляем, поздравляем, много счастия желаем! Жить вам вместе тыщу лет! Любовь да совет!
Гости дружно подхватили за ним. Асадолла-мирза выпил до дна протянутый ему стакан и снова защелкал пальцами:
— Как с нашего двора невесту замуж выдают, невесту замуж выдают, в Сан-Франциско повезут!..
Не отрывая от Асадолла-мирзы влюбленных глаз, Азиз ос-Салтане жеманно засмеялась:
— Ой, не могу! Он меня своими шутками уморит!
Веселье было в разгаре. Все толпились посреди залы и плясали под песни и прибаутки Асадолла-мирзы.
И тут-то произошло нечто совершенно непредвиденное. В прихожую, запыхавшись, ввалился Маш-Касем и завопил:
— Помогите! Караул!.. Убил он его!.. Голову отрезал!..
Все в испуге застыли на месте. Белый как мел Маш-Касем, задыхаясь, повторял:
— Бегите!.. Бегите! Спасите его! Ширали убил Дустали-хана.
— Что?… Как?… Почему?… Говори же!
И Маш-Касем, заикаясь, рассказал:
— Вроде так, что Дустали-хан зашел в дом Ширали… Хотел, бесстыдник, жену Ширали поцеловать, а в это время и сам Ширали подоспел. Ох, он и разъярился!..
— Ширали же в тюрьме!
— Выпустили его. Пекарь жалобу забрал, вот и выпустили.
— А где сейчас Дустали?
— Он оттуда убежал. Успел в сад наш заскочить. Я ворота-то запер. Только Ширали сейчас со своим секачом уже здесь. Вот-вот ворота в щепки разнесет… Разве не слышите, как дубасит?
Мы прислушались. Действительно, в ворота так колотили, что слышно было даже здесь.
Мужчины, а за ними и женщины бросились в сад. Маш-Касем закричал вслед:
— Бегите!.. Скорее!.. Дустали-хан, бедняга, без сознания там лежит!
Когда мы добежали до сотрясавшихся под ударами ворот, то увидели, что возле стены лежит Дустали-хан. Одежда на нем была разорвана, из носа текла кровь. Открыв глаза и увидев возле себя толпу, он простонал:
— Позвоните в полицию… Пусть сюда спешат… Он меня чуть не убил… И сейчас он здесь с секачом… Спасите!.. Вызовите полицию!..
Дядюшка потряс его за плечо:
— В чем дело? Что случилось? Зачем ты пошел в дом к Ширали?
— Сейчас об этом не время говорить… Позвоните в участок… Этот медведь вот-вот ворота выломает и убьет меня. Позвоните, скажите, пусть пришлют полицию!
— Не мели вздор! Придут полицейские — что нам им говорить? Что ты лазаешь в чужие дома? К чужим женам?!
Ворота продолжали ходить ходуном под кулаками Ширали. Слышно было, как он хрипло кричит:
— Откройте, а не то разломаю!
Асадолла-мирза под перешептывания родственников сказал:
— Бывают же люди на свете! Ты что, Дустали, собственной честью не дорожишь, что на честь других посягаешь?
Дустали-хан с ненавистью посмотрел на него и крикнул:
— А ты заткнись!
— Моменто, моменто! В этом случае позвольте, я открою ворота и выясню, к кому так рвется Ширали.
Дустали завопил:
— Бога ради! Не пускайте его к воротам!.. Этот медведь меня убьет!
Азиз ос-Салтане, сняв с себя туфлю, так ударила ею Дустали-хана по голове, что бедняга поперхнулся.
— Чтоб твои бесстыжие глаза могильной землей засыпало!.. Уже у всех на виду развратничаешь!
Асадолла-мирза схватил ее за руку, занесенную для второго удара:
— Ханум, дорогая, простите вы его. Он это по глупости. Ишак он… болван… недоумок!.. Вы-то женщина великодушная. Простите дурака!
Азиз ос-Салтане опустила туфлю:
— И действительно, чего я буду об него руки марать?! Пусть ему за меня отомстит этот, с секачом. — И, прежде чем ее успели остановить, она подскочила к воротам и отодвинула щеколду.
В сад ввалился огромный, как паровоз, Ширали и втащил за собой хрупкую Тахиру, которая одной рукой прикрывала лицо, а другой держалась за локоть супруга. Стодвадцатикилограммовая туша Ширали влетела в ворота с такой стремительностью, что, попадись на пути человек, от него осталось бы только мокрое место и кучка костей. По счастью, Ширали врезался всего лишь в ореховое дерево, и на землю посыпались орехи. Рев Ширали, ни в чем не уступающий львиному, гулко раскатился по саду:
— Где этот подлец?
Дядюшка Наполеон, отец и Шамсали-мирза что было сил закричали:
— Ширали!.. Ширали!..
Тахира запричитала:
— Ширали, бога ради, не трогай ты его!
Стоящий чуть поодаль Асадолла-мирза, впившись глазами в стройную фигуру Тахиры, пробормотал:
— Ох, уж лучше б я ослеп!
