Дягилев. С Дягилевым полностью

Princesse de Polingnac[69], с которой тогда же познакомился Дягилев, и Мися Эдвардс-Серт играли исключительно большую роль в творческой деятельности Сергея Павловича (особенно в период Русского балета): princesse de Polingnac посвящалось большинство балетов, у нее происходили часто первые репетиции, у Миси Эдвардс-Серт обыкновенно разбирались и обсуждались вещи еще до их постановки. Мися постоянно поддерживала и материально и морально Сергея Павловича и создала себе настоящий культ Дягилева, культ, обеспечивавший в большой степени успех его сезонов благодаря тому положению, которое она занимала в Париже (она происходила из очень музыкальной семьи, в детстве знала Листа; в это время она была женой редактора «Le Matin»; вторым браком она была за испанским художником Сертом).

Princesse de Polingnac была могущественным другом художественного дела Дягилева, Мися была другом и дела, и самого Сергея Павловича Дягилева, и недаром в нашей труппе слегка подсмеивались над тем, что наш «женоненавистник» кончит тем, что женится на madame Серт. Как только Дягилев приезжал в Париж, он тотчас же садился в кресло у телефона, брал трубку, вызывал Мисю Серт, начинал благодушно и долго беседовать с ней, затем вешал трубку и отправлялся сам к ней. Разговоры Дягилева с madame Серт обыкновенно кончались взаимными упреками и ссорами: madame Серт упрекала Дягилева в том, что он обращается к ней только тогда, когда ему нужно что-нибудь выхлопотать через нее, а в остальное время не желает ее знать, Дягилеву же, с его подозрительным, мнительным и ревнивым характером (ему всегда нужно было, чтобы его друзья принадлежали ему всецело, всеми своими помыслами), казалось, что его Мися мало интересуется им и его делом, что она индифферентно относится ко всему. Происходил постоянный поединок двух сильных натур – и каждой стороне казалось, что другая ее обижает и недостаточно ценит – и, как это ни странно, более женственной, более уступчивой, более ревнивой и попрекающей стороной оказывался Сергей Павлович. Задетая тем, что Дягилев обратился к ней только по делу, только с просьбой о паспортах, Мися Серт пишет ему, что она любит не его, а только его дело, – Сергей Павлович отвечает ей: «Ты говоришь, что любишь не меня, а мое дело, я же могу сказать обратное – я люблю тебя со всеми твоими недостатками; у меня к тебе такое же чувство, какое было бы к сестре, если бы таковая у меня была – к сожалению, у меня ее нет, и поэтому все это мое чувство сосредоточивается на тебе – не так давно мы решили и весьма серьезно, что ты единственная женщина на земле, которую мы любим. А потому – поднимать шумиху из-за неполучения в течение некоторого времени писем совершенно недостойно сестры. Когда я пишу письмо – а ты знаешь, как это бывает редко – то, чтобы сказать что-то, и я хотел тебе писать тогда, когда смог бы тебе говорить не о моем „успехе“ в Лондоне, о котором ты знаешь от многих, но о моих планах, проектах, надеждах…» Каждый раз, когда Мися Серт пропускает спектакль или не приходит на ужин, когда он ее ждал, отговариваясь тем, что дела заставили ее спешно уехать, Дягилев устраивает ей своеобразные сцены «ревности»: ему кажется, что Мися только придумывает всевозможные предлоги, в действительности же охладела к нему и перестала им интересоваться. «Это вероятно смешно, – пишет он ей 23 апреля 1917 года, – но судьбе угодно, чтобы ты появлялась всегда и всюду в момент моего отъезда, и чтобы ты оказывалась „занята“ в момент моего приезда, или в момент, когда я особенно хочу, чтобы ты осталась несколько часов. Я говорю „хочу“ – лучше было бы сказать „хотел“, потому что действительно в последнее время ты была так безразлична ко всему, что меня интересовало и увлекало, что лучше это сказать прямо. Я отлично понимаю, что дружба не тянется веками – но единственно, о чем я тебя прошу, это не говорить, что тебя „спешно вызывали“, потому что я предвижу заранее эти „спешные вызовы“ – они вызывают только смех у друзей, которым я предсказывал их накануне. Я хорошо понимаю, что José [Хосе] (второй муж madame Серт. – С. Л.) может быть вызван по своим делам, но что ты поступаешь со мной таким образом – это не любезно и не заслужено мною. Я думаю, что лучше иногда говорить правду».

Дягилев часто уезжал из Парижа, поссорившись с Мисей Серт, но в следующий свой приезд опять брал телефонную трубку, опять отправлялся к ней, – и о прошлой ссоре не было и помина…