Аристотель.Да, как видно, единое имеет и такое истолкование.
Парменид.А также и следующее.
Аристотель.Какое?
Парменид.Поскольку оно обладает свойством тождественности, оно лишено свойства инаковости, а не имея свойства инаковости, оно не может быть неподобным, не будучи же неподобным, оно подобно. Поскольку же оно имеет свойства инаковости, оно – другое, а будучи другим, оно неподобно.
Аристотель.Ты прав.
Парменид.Следовательно, если единое и тождественно с другим, и отлично от него, то в соответствии с обоими свойствами и с каждым из них порознь оно будет подобно и неподобно другому.
Аристотель.Совершенно верно.
Парменид.А так как оно оказалось и отличным от себя самого и тождественным себе, то не окажется ли оно точно так же в соответствии с обоими свойствами и с каждым из них порознь подобным и неподобным себе самому?
Аристотель.Непременно.
Парменид.А теперь посмотри, как обстоит дело относительно соприкосновения и несоприкосновения единого с самим собой и с другим.
Аристотель.Я слушаю тебя.
Парменид.Ведь оказалось, что единое находится в себе самом как в целом.
Аристотель.Оказалось.
Парменид.Но не находится ли единое и в другом?
Аристотель.Находится.
Парменид.А поскольку оно находится в другом, оно будет соприкасаться с другим, поскольку же находится в себе самом, соприкосновение с другим будет исключено и оно будет касаться лишь самого себя, ибо на холится в себе самом [22].
Аристотель.Очевидно.
Парменид.Таким образом, единое будет соприкасаться с самим собой и с другим.
Аристотель.Будет.
Парменид.А как обстоит дело относительно следующего: не нужно ли, чтобы все, что должно прийти в соприкосновение с чем-либо, находилось рядом с тем, чего оно должно касаться, занимая смежное с ним место, где, если бы оно там находилось, то с ним бы соприкасалось?
Аристотель.Нужно.
Парменид.И следовательно, если единое должно прийти в соприкосновение с самим собой, то оно должно лежать тут же рядом с самим собой, занимая место, смежное с тем, на котором находится само.
Аристотель.Да, должно.
Парменид.Конечно, если бы единое было двумя, оно могло бы это сделать и оказаться в двух местах одновременно, но, пока оно одно, оно этого не сможет.
Аристотель.Безусловно.
Парменид.Значит, одна и та же необходимость запрещает единому и быть двумя, и соприкасаться с самим собою.
Аристотель.Одна и та же.
Парменид.Но оно не будет соприкасаться и с другим.
Аристотель.Почему?
Парменид.Потому что, как мы утверждаем, то, чему надлежит прийти в соприкосновение, должно, оставаясь отдельным, находиться рядом с тем, чего ему надлежит касаться, но ничего третьего между ними быть не должно.
Аристотель.Верно.
Парменид.Итак, если быть соприкосновению, требуется, по меньшей мере, чтобы было налицо два [члена].
Аристотель.Да.
Парменид.Если же к двум смежным членам присоединится третий, то их будет три, а соприкосновений два.
Аристотель.Да.
Парменид.Таким образом, всегда, когда присоединяется один [член], прибавляется также одно соприкосновение и выходит, что соприкосновений одним меньше сравнительно с числом членов соединения. Действительно, насколько первые два члена превысили соприкосновения, то есть насколько число их больше сравнительно с числом соприкосновений, точно настолько же каждое последующее их число превышает число всех соприкосновений, так как дальше уже одновременно прибавляется единица к числу членов и одно соприкосновение к соприкосновениям.
Аристотель.Правильно.
Парменид.Итак, сколько бы ни было членов, число соприкосновений всегда одним меньше.
Аристотель.Это так.
Парменид.Но если существует только одно, а двух нет, то соприкосновения не может быть.
Аристотель.Как же так?
Парменид.Ведь мы утверждаем, что другое – не-единое – не есть единое и ему не причастно, коль скоро оно другое.
Аристотель.Конечно, нет.
Парменид.Следовательно, числа в другом нет, так как в нем нет единицы.
Аристотель.Как же иначе?
Парменид.Следовательно, другое – и не единица, и не два, и к нему вообще неприменимо имя какого бы то ни было числа.
Аристотель.Да, неприменимо.
Парменид.Значит, единое только одно и двух быть не может.
Аристотель.Очевидно, нет.
Парменид.А потому нет и соприкосновения, коль скоро нет двух.
Аристотель.Нет.
Парменид.Следовательно, единое не соприкасается с другим и другое не соприкасается с единым, так как соприкосновения нет.
Аристотель.Конечно.
Парменид.Итак, согласно всему этому единое и соприкасается и не соприкасается с другим и с самим собой.
Аристотель.Выходит, так.
