Диалоги полностью

Г р о м к и х. В принципе? А в жизни? Через мой кабинет ежедневно проходят сотни людей. Причем каждый из них не просто человек, он прежде всего носитель определенных отношений и интересов, и я сам при этом также не что иное, как олицетворение определенных экономических и политических категорий!.. Сотни решений каждый день. Больших, важных, второстепенных — всяких! Но иногда я думаю, я ли, понимаете, я ли принимаю эти решения? Чем сложнее деятельность, в которой участвуешь, тем больше всякого рода противоречий. Клубок их иногда словно тоже что-то живое, но безличное. Словно какое-то существо со своим разумом и со своими целями. (Взрываясь.) И именно оно — это существо… А мы, мы так… Так! Здесь ключ к проблеме! Здесь столкновение! В конце концов, мы все Ахматовы!

Б о р и с  С е м е н о в и ч. Но именно овладение безличными нормами и ценностями, власть над ними…

Г р о м к и х (перебивая). Какая власть?! Формально обозначенное разделение труда с набором подробных инструкций. Формальные каналы коммуникаций. Ясно прочерченные линии подчинения. Каждое событие заранее категоризировано. То или иное решение, которое я, допустим, принимаю, заключается лишь в том, что я отношу проблему к какой-то категории, подбирая для нее одну из возможных альтернатив.

Б о р и с  С е м е н о в и ч. Как бы вы ни объясняли, но в моральном плане…

Г р о м к и х. Что? Что в моральном плане?

Б о р и с  С е м е н о в и ч. Вы извините меня, но поскольку разговор принял такой оборот… Вы, очевидно, пытаетесь снять с себя ответственность за какие-то важные стороны своей деятельности… Вы извините.

Г р о м к и х. Да, пытаюсь! Глядя со стороны, дорогой доктор, легко рассуждать!.. Степень талантливости исполнения роли имеет, конечно, значение. Но главное-то, дорогой доктор, главное-то сама роль! Главное-то — я ли, гендиректор Громких, управляю, я ли, гендиректор Громких, принимаю решение? И я ли?!.. Понимаете, я ли в данном случае сказал Ахматову, что он не существует?! Я ли?!

Б о р и с  С е м е н о в и ч. Отказ от ответственности равносилен моральной капитуляции.

Г р о м к и х. А нести груз ответственности за события, которые ты реально не можешь предотвратить?!

Б о р и с  С е м е н о в и ч. Простите меня… Но если, желая оправдать себя, Александр Данилович, человек объясняет свои беды злым роком, он подчиняет себя року. Если же он принимает всю ответственность за себя, он тем самым отстаивает и свои человеческие возможности.

Г р о м к и х. А мера этих возможностей? Мера?

Б о р и с  С е м е н о в и ч. От этой меры и от желания, собственно, и зависит, может ли человек повлиять на судьбу того, от чего он неотделим. Конечно, того, кто ввязывается в безнадежные дела, называют безумцем. Но этот безумец, определивший свою позицию, выбирает, в сущности, между тем, быть ему самим собой, быть ему вообще или не быть. Разве так уж мала эта ставка?

Г р о м к и х. Не знаю, не знаю.

Б о р и с  С е м е н о в и ч. Правда, очень часто мы сами убеждаем себя в безнадежности того или иного дела… Просто чтобы не ввязываться в борьбу.

Г р о м к и х (после паузы). О создавшейся ситуации вас проинформировал Ахматов?

Б о р и с  С е м е н о в и ч. Я старый человек. Да и кроме того, моя профессиональная обязанность знать и эту сторону жизни…

Молчание.

Г р о м к и х. Помню, в детстве, пятеро парней избивали одного. Ногами, колом, вырванным из забора… Все, что я сделал, было бесполезно. Я не спас его. Не сократил даже его мучений… Но, во всяком случае, здесь вы правы, я все-таки не стал соучастником преступления… Ставка не мала, конечно.

Молчание.

Кто знает, может, главный выбор… Это что? История болезни Ахматова?

Б о р и с  С е м е н о в и ч. Да.

Г р о м к и х (беря в руки бумаги). А может, это… история и моей болезни?.. (Швыряет бумаги.) Выбор…

Б о р и с  С е м е н о в и ч. Вас что-нибудь беспокоит?

Г р о м к и х (усмехаясь). Вы на каждого человека смотрите как на пациента?

Б о р и с  С е м е н о в и ч. Что вы? Что вы? Просто я вижу…

Г р о м к и х. Многое, доктор, беспокоит. Как и всех. Как и каждого. Главное решение… Ладно, перейдем к делу. У меня, к сожалению, нет времени.

Б о р и с  С е м е н о в и ч. Да-да, конечно. Заболтался! Вы извините меня.

Г р о м к и х. Я хотел бы увидеться с Ахматовым, если вы не возражаете.

Б о р и с  С е м е н о в и ч. С Ахматовым?

Г р о м к и х. Я не настаиваю, но…

Б о р и с  С е м е н о в и ч. А знаете, в этом есть резон!.. Хорошо. Конечно… Только я прошу вас… Пожалуйста, поделикатней и полюбезнее. Уважение… Вот что ему сейчас нужно.

Г р о м к и х. Я понимаю.

Б о р и с  С е м е н о в и ч. А знаете, это может быть даже полезно… Сейчас я приведу его. (Уходит.)

Г р о м к и х. Ставка не мала… Но и риск? Риск…

Входят  Б о р и с  С е м е н о в и ч  и  А х м а т о в  в сером больничном халате.