– У меня были учительница по геометрии и алгебре Ефросинья Федоровна и моя классная руководительница Альбина Александровна. Они очень сильно на меня влияли. А так, повторюсь, сейчас я понимаю, насколько все эти люди были правы, пытаясь воздействовать на меня. Я не очень хорошо учился, но я не был злобным. Любил похулиганить и повеселиться. Вместе с тем и учился, моим любимым предметом, к примеру, была история. И сейчас эта любовь не остыла, я продолжаю заниматься, насколько позволяет время, читать. Но самый серьезный след в моей жизни оставила моя учительница по музыке Галина Павловна Усенко. Это мой педагог в музыкальной школе, у которого я проучился с 8 до 16 лет. Она сильный мотиватор и человек, который очень правильно ориентировал меня в жизни.
– И это притом что, как известно, все эти занятия музыкой у вас проходили мучительно и под бдительным присмотром бабушки?
– Да, это был кошмар!
– Сегодня, к слову, многие дети сталкиваются с подобным давлением. Как вы считаете, стоит ли заставлять их заниматься музыкой?
– Конечно, нет! Думаю, что здесь нужно очень тонко и аккуратно взаимодействовать с интуицией. У меня дочка занималась музыкой. Я увидел, что ей это не нравится, что у нее не лежит к этому сердце. Я занимаюсь музыкой и очень благодарен за то, что учился этому. Но на самом деле можно было бы учиться и по-другому, и я бы немного по-другому преподавал этот предмет. Я занимался очень много, меня, прямо скажем, изводили этим.
– У вас две дочери, старшая из них, Мария, учится в школе. Расскажите, пожалуйста, по какому принципу вы ее выбирали? Это государственная школа или частная? Приходится ли вам нанимать педагогов для дополнительных занятий?
– Моя дочка ходила в обыкновенный государственный садик рядом с домом по месту прописки. Потом пошла в школу здесь же, недалеко от дома, в обыкновенную государственную. Сейчас она посещает другую школу, уже частную. Посмотрим, есть ли разница и насколько она большая. Это можно понять только на собственном опыте. Моя дочка прошла собеседование. И ходит, занимается. Никаких дополнительных педагогов мы не берем, потому что нам очень нравится уровень преподаваемых предметов, в школе есть много факультативов. Я был на концерте школьной самодеятельности, посвященном 8 Марта. Мне очень понравились атмосфера, взаимодействие учителей, учеников. Я считаю, что, несмотря на трудности, на адски низкие зарплаты учителей, несмотря на то что они изначально находятся в каких-то пораженных правах, у нас очень высокий уровень педагогики. Это милые, участливые, настоящие люди. Я вам честно скажу, что для меня педагог – это святой человек. Я бы так не смог. Делиться знаниями и пытаться делать из детей достойных членов общества. Это очень сложно.
– Ваша старшая дочь Мария в апреле 2017-го помогала вам в выступлении с песней «Сансара» в «Олимпийском». Это одна из ваших самых экзистенциальных песен, она о том, что жизнь конечна и бесконечна одновременно. Для многих родителей разговор о смерти со своими детьми – серьезная проблема. Понимает ли она смысл этой песни и, шире, говорили ли вы с ней о теме смерти?
– На мой взгляд, родители часто недооценивают своих детей. Им кажется, что они ничего не понимают. Я предлагаю каждому вспомнить себя в 10-11 лет. Мы примерно все понимали, и что есть какие-то тяжелые вещи. Я лично прекрасно помню, что понимал, что такое смерть. Естественно, она все воспринимает на своем уровне, но, главное, понимает. Я объясняю это на явлениях природы. Вот дерево, оно расцветает из маленького росточка, но потом заканчивается его жизнь, оно вянет, его просто не становится. Так же и про человека. Да, я объясняю, что такое смерть.
– То есть вы в прямом диалоге говорите об этом?
– Конечно. Ну а как еще? Я не вижу в этом ничего такого. Чем больше мы будем говорить о правильных вещах, тем лучше. Тем более что вопросы эти и так возникают. Вот у меня дочь спросила: «А где твоя бабушка? Ты постоянно о ней говоришь, как ты ее любил, а где она?» Я ответил, что ее уже, к сожалению, не стало, что она была мне очень дорога, но умерла, что ее больше нет на этом свете… В моей жизни… Ее не стало.
