– А дальше включается религиозная концепция, что бабушка смотрит с неба, или как?
– Нет, этого я не делаю. Я религиозный человек, но я не являюсь пропагандистом. Я могу рассказать детям о том, во что я верю, почему для меня это важно. Я, как мне кажется, очень правильно отношусь к вере и знаю, что такое проповедь. Проповедь – это исключительно личный пример. Поверьте, слова здесь вообще ничего не значат. Поэтому я объясняю, что она умерла. Все равно они это чувствуют и на каком-то своем уровне понимают, как и другие вещи, которые происходят в жизни. И вообще песня «Сансара» про жизнь, а не про смерть, вот в чем все дело. Мне кажется, что эта песня про жизнь и про бесконечные жизни в тысячах наших продолжений. Просто каждый видит по-своему.
– Продолжая тему смерти, может быть, неприятный вопрос – недавний уход из жизни Кирилла Толмацкого – Децла. У вас были сложные отношения и конфликт, даже дошедший до суда. Если бы вы знали, что все сложится именно так, ваша тактика в том конфликте была бы другой или здесь, как говорится, мухи отдельно, котлеты отдельно?
– Почему неприятный? Я вам объясню свою позицию… Про Кирилла Толмацкого скажу, что наши отношения остались такими, какими они остались. При этом ни один конфликт не стоит человеческой жизни. То, что его не стало, – большое горе, и мне очень жаль. То, что у нас были с ним свои выяснения отношений, обмены колкостями, ругательствами и тому подобное, – это мужские дела. У нас была своя история отношений. Но, повторюсь, ни одна конфликтная ситуация не стоит жизни человека. Я знаю его сына с двух лет. Как отец, я примерно могу себе представить, что испытывает этот парень. Мне очень жалко и горько. При этом я считаю неправильным, что многие люди, которые вдруг вспомнили про Кирилла спустя много лет, начали писать громадные посты, открывать всему миру, как и чем они ему обязаны. Это печально. То есть получается так, что для того, чтобы о тебе вспомнили, тебе надо просто умереть. Этим людям должно быть очень стыдно. Где вы были, когда у Кирилла выходили новые песни и клипы? Где вы, настоящие, преданные фанаты, были, когда на его концерты приходило по 30 человек? Я не его фанат, я никогда его не слушал. Мы с ним были близки, общались одно время. У нас своя история, но это же просто бесчестно. Это пример каждому из нас, как важно ценить друг друга при жизни. Наш конфликт с ним был скорее интернет-развлечением и для него, и для меня. Каждый вынес свой урок и понес определенную ответственность.
– Вы не скрываете своей позиции по некоторым непопулярным решениям власти. Так, к примеру, в своем аккаунте в Instagram[7] вы недавно назвали закон об автономном Интернете, прошедший первое чтение в Госдуме, «лютым маразмом». В конце прошлого года в ответ на отмены концертов и преследования рэп-исполнителей вы выступили на концерте «Я буду петь свою музыку» в поддержку Хаски и свободы творчества в целом. Как вы считаете, изменило ли это что-то и имело ли глобальный смысл?
– Конечно, имело. Это было очень правильное высказывание, на мой взгляд. И круто, что Мирон (Oxxxymiron) пригласил меня и Ваню Нойза (Noize MC). Что мы собрались на сцене, для меня это какие-то пограничные моменты.
Мои высказывания о пенсионной реформе, к сожалению, всколыхнули людей. Мое мнение непрофессионала, неспециалиста… Но я все понимаю, беру на себя ответственность, ситуация стала для меня бесценным опытом.
Сейчас поднимается вопрос ограничения свободы Интернета. И это одна из тех вещей, о которых я буду говорить. В конце концов можно создать самостоятельную сеть, которая будет обеспечивать функционирование государственных учреждений, как это происходит в США и везде. Люди болезненно реагируют на такие моменты, государству необходимо проявить больше такта, участия, внимательности.
Или цены на бензин – это просто фантастика. Если такие цены на бензин, давайте полностью избавим людей от оплаты коммунальных услуг. Ведь граждане – совладельцы природных ресурсов.
