– Для многих присутствие, к примеру, Гнойного рядом с Киркоровым на СТС – это та самая прокисшая солянка. Или ваше участие в некоторых шоу, например в шоу «Песни» на ТНТ с Тимати, история из того же ряда.
– Для кого-то прокисшая солянка – это и церемония вручения музыкальных премий. Но я прихожу туда, чтобы получить награду за песню, которая играла на радио, и люди проголосовали за то, чтобы она стала песней года.
Когда мне задают подобные вопросы, я отвечаю: «Давайте говорить по фактам». Разберем все – от пенсионной реформы и до того, что я скурвился. Когда вы выдвигаете такие обвинения, вы должны иметь неопровержимые доказательства. Когда говорят по поводу пенсионной реформы, что я якобы продался. Где продался? За что? Когда? Где чек и расписка? Я хочу увидеть доказательства. Если же их нет, то это обычная «желтуха». Желание сыграть на какой-то ситуации, чтобы набрать просмотры.
Может быть, я продался, сидя в проекте «Голос»? Нет, я занимался там своей работой, своей деятельностью. Давайте лучше скажем, что сейчас YouTube – прокисшая солянка. Ты можешь быть замечательным артистом и находиться в кругу какого-то винегрета.
Слова песни «Урбан» были о том, что раньше, для того чтобы быть в телике, необходимо было мараться во всяком дерьме. Я это время прошел, нигде не замаравшись. Да, я приходил на премии, получил там награды благодаря поддержке моих людей и продолжаю это делать. Не считаю это каким-то шагом назад или признаком того, что я скурвился.
Сейчас нет понятия солянки. Ты можешь быть на YouTube, где есть теневые медиабоссы, пропагандистские каналы. С любой стороны – оппозиционной или проправительственной. И там и там есть лишенная фактов информация, которая выдается за чистую монету, есть монтаж, стратегия и так далее.
Ни один из моих критиков один на один не сможет мне обосновать, что я кому-то продался. По их мнению, выходит, что Кремль заплатил Басте за пропаганду пенсионной реформы, чтобы он так нелепо сказал об этом на пресс-конференции в Ростове и больше нигде. Какой-то здравый смысл ведь должен быть.
– К слову, об уже упомянутом Тимати. Владимир Путин в декабре прошлого года, отвечая на вопрос об отмене концертов рэп-исполнителей, неожиданно вспомнил о нем как об одном из своих доверенных лиц и охарактеризовал его как «замечательного человека и артиста прекрасного». Скажите, не предлагали ли вам стать доверенным лицом президента?
– (Смеется.) Ну вы же можете сделать вывод, исходя из того, что я говорил о пенсионной реформе…
– Всегда казалось, что вы с Тимати – антагонисты с двумя разными подходами к музыке, бизнесу и так далее.
– Мы и есть антагонисты.
– А как сегодня складываются ваши отношения? Можно ли, к примеру, ждать от вас совместного трека, такого неожиданного союза, какой у него случился, к примеру, с Гуфом?
– Мы совершенно разные люди из разных миров. Разного пути развития, разных, скажем так, техник достижения успеха. С Тимати мы являемся антагонистами, просто соблюдаем рамки приличия, правила общения, поведения. На проекте «Песни» на телеканале ТНТ я занимаюсь поиском людей, которые соответствуют моим взглядам на музыку. Это не всегда модно, не всегда в тренде, не всегда так, как всем бы хотелось. Эту же линию я пропагандировал и в «Голосе», за что меня казнили и кричали: «Что этот человек делает на проекте?» Это мой путь, я привык к этому. Вся моя жизнь складывается из того, что я не являюсь своим нигде. И я от этого кайфую. Мне не нужно любви государства или либеральной составляющей… Мне хочется, чтобы меня любили люди за ту музыку, которую я делаю. Я готов ошибаться, готов быть неправым. Но это будет мой путь, и я уверен, что люди, которые меня любят, могут сложить 2+2. Я верю, что это люди, которые попытаются понять причину происходящего. Я через такое прохожу с первых лет самостоятельной жизни. Ничего, я это выгребу. Мне тяжело, мне горько. Иногда в таких противостояниях я не вижу искренней борьбы за честность, вижу желание выплеснуть больше негатива, растоптать.
– Вы снова про реакцию на ваши слова о пенсионной реформе?
