– Если ты собираешься задушить эту свинью, сейчас не время. Пусть он все обдумает как следует до утра. Джихью, выделите двух матросов для охраны в его каюте, а еще двоих поставьте снаружи у двери. Утром вся команда должна быть собрана в центре корабля, и тогда я все скажу, при условии, что вы, – он обратился к Джихью, – позволите мне.
Джихью дал молчаливое согласие, вынув ключи от кандалов Дженкинса из кармана и вручив их Рори.
– Он ваш, Рори. Вы занимайтесь им, а я позабочусь об остальном. Я прикажу зашить в парусину Маноэля и Млику для похорон вместе с арабами и бунтовщиками. Мне все равно, что вы сделаете с этим треплом. Жаль только, что его шурин, этот напыщенный осел мистер Адамс, не разделит с ним, этой участи.
Ни Рори, ни Тим не спали остаток ночи. За бесчисленными чашками крепкого черного кофе, иногда разбавленного бренди, они сидели за столом в каюте Джихью, пока один за другим к ним приводили всех членов команды на допрос. Они входили в каюту, некоторые из них терли глаза, так как крепко спали и не слышали ни выстрелов, ни борьбы. Дженкинс, вероятно, говорил правду: никто из команды не был в сговоре с бунтовщиками. Те, кто были на вахте, слышали какую-то суматоху, но не знали, что происходит; те, кто спали в носовом кубрике, были в полном неведении. Очевидно, Дженкинс и два его сообщника планировали сами захватить корабль и рассчитывали на то, что остальные с охотой присоединятся к ним.
К рассвету мастер по парусам зашил семь тел в тяжелые парусиновые ванты, которые лежали в середине корабля на палубе, а к перилам была прикреплена широкая доска. Тим открыто плакал, глядя на эту картину, хотя ему было невозможно определить труп бедного Маноэля в парусиновом саване. Рори, глядя на семь парусиновых мешков, не знал, который из них Млика, и с трудом сдерживал слезы. С той ночи, когда Рори подобрал его в пустыне, касай верой и правдой служил ему, и сейчас Рори понял, какой преданностью всегда платил ему Млика. Мавританским солдатам разрешили оплакать своих товарищей, и они распростерлись ниц на палубе в направлении встающего солнца, где, как они полагали, находилась Мекка, и затянули свои молитвы. Солнце показалось над горизонтом, и колокол пробил четыре склянки. С ударами корабельного колокола раздался пронзительный звук боцманской дудки, и вся работа на судне прекратилась. Все до единого матросы, за исключением рулевого, собрались на главной палубе. Рори и Тим поднялись по трапу на шканцы и встали рядом с Джихью. Рори перегнулся через перила и сказал несколько слов по-арабски одному из мавров, который ушел и появился вновь с закованным в кандалы Дженкинсом. По жесту Рори воин поставил злодея прямо под перилами.
– Джентльмены. – Рори посмотрел на разношерстную толпу перед ним. – Я сказал, что обратился к вам столь лестно в первый и последний раз за это плавание. Я был не прав. Я обращаюсь к вам опять. Здесь вы видите, – он указал вниз на Дженкинса, – человека, который был нашим первым помощником капитана. Ночью он, Карвер и Барнс замыслили бунт на корабле. Во время бунта они убили моего слугу Млику. Они также убили матроса Маноэля Барбосу и еще троих мавританцев. Пять невинных жизней унесла прошедшая ночь, помимо Карвера и Барнса, которых мы отправили в ад, когда они пытались убить меня.
По толпе прошел ропот, пока Рори ждал, когда его слова проникнут в их огрубевшие души. Ничего нового он им не сообщил, ведь каждого матроса допрашивали перед этим. Но сейчас перед зашитыми в ванты телами, лежащими на палубе, слова Рори приобретали некий драматический смысл, который оказал на команду определенное воздействие, показав всю гнусность совершенного преступления. Затем Рори повторил свои слова по-арабски для мавров, которые, после того как Рори закончил, громко запричитали. Рори поднял руку, прося тишины. Он вновь показал на Дженкинса.
– У вас есть что сказать в свое оправдание?
Несомненно, Дженкинс отрепетировал свою речь за ночь и произнес ее велеречиво:
– Я требую, чтобы меня отправили под защиту в ближайшем порту и сообщили американскому консулу. Я американский гражданин и обладаю правами.
– Правами? – Рори старался говорить спокойно. – Какими правами? Убивать людей, которые никогда не делали вам ничего плохого? Конечно, отправляйтесь к американскому консулу. Валяйте! Прыгайте за борт! Ближайший порт – Фуншал, вам предстоит чертовски приятное плавание. Но там американского консула нет, так что вам лучше направиться в Ливерпуль или Гавр.
– Вы собираетесь убить меня? – Дженкинс посмотрел вверх, ища хоть какое-то сочувствие в выражении лица Рори. Сочувствия не было. – Ну, пожалуйста, мистер Махаунд. Я сожалею, что пошел на это. Это Карвер и Барнс подбили меня. Я не хотел, поверьте мне, не хотел. Клянусь на куче Библий, не хотел. Подумайте о моей жене, мистер Махаунд, и дочери, которая ждет меня. Во имя любви к Богу, не убивайте меня.
