– Ох, это же сам старик Гарри, – рассмеялась она, – и я рада снова увидеть его без шляпы и готовым на проказы. Ты знаешь, он по-прежнему чемпион, хотя, должна признать, у него появился очень серьезный соперник в лице молодого Фаяла, который и сделал меня богатой.
А затем, после новых поцелуев, нежностей, пожатий и прижиманий, за которыми последовали еще более нежные слова, они разъединились: тонкая одежда Мэри оказалась у нее на плечах, жакет Рори на полу, а панталоны – у щиколоток.
Хотя они много чего могли рассказать друг другу, еще больше им предстояло сделать, и лишь по прошествии примерно двух часов появилось у них настроение для серьезного разговора. В течение этого времени Рори вновь перенесся на жесткий матрас в грязной комнатушке в Глазго. Он вдыхал аромат дыма от торфяного брикета в каминчике, ощущал тепло и блаженство объятий Мэри, и от нахлынувших воспоминаний он заставил старика Гарри выполнить такую серию представлений, что Мэри только, охая, ловила ртом воздух и клялась, что ни один мужчина в мире, кроме самого Махаунда, не мог совершить такого захватывающего тур-де-форса.
Постепенно огонь у него в крови стал угасать, но не погас, и Рори перебросил свои длинные ноги через край взбитой кровати, схватил Мэри в охапку и усадил ее в кресло рядом с окном, закрытым жалюзи. Пододвинув подушку, он уселся на полу у ее ног, но она с этим не согласилась, заставила его сесть в кресло, а сама расположилась на подушке, положив голову, теперь уже не такую аккуратно причесанную, ему между колен.
– Что ж, миссис Фортескью, или, может, мне следует называть тебя почтенная миссис Фортескью, которая по-прежнему может становиться такой непочтенной. – Рори взял ее за под бородок. – Давай послушаем, что же привело тебя в Порт-оф-Спейн вместе с твоим Фаялом, и кто, между прочим, этот Фортескью?
Она поцеловала кончики его пальцев, потом, положив голову ему на бедро, стала игриво покусывать его своими тёплыми губами, пока он легонько не оттолкнул ее.
– Фортескью? – улыбнулась она ему. – Зачем же вспоминать про этого пьянчужку, когда старик Гарри снова снимает передо мной шляпу?
– Из любопытства, наверно. А может, из-за ревности.
– Тебе нечего ревновать. Почтенный капитан Джереми Алджернон Филипп Фортескью был просто пьяницей и полным ничтожеством, мясником из гренадерского гвардейского полка, который забрел как-то ко мне ночью, прослышав про Фаяла, чья слава, похоже, достигла самого Лондона. Джемми был младшим сыном графа Дугана, ну и развратный же тип, какого свет не видывал. Хотел иметь нас обоих: меня снизу, а Фаяла сверху одновременно, обещал озолотить за это. Ну, в конце концов я и заставила его заплатить по всем счетам. – Она кивнула головой со знанием дела. – Жил у меня день и ночь целую неделю, пока не ухайдакал и меня и Фаяла вусмерть. Потом у него кончились деньги, а он решил остаться еще на недельку. Ну я и сделала ему предложение. Если он женится на мне, то будет иметь и меня и Фаяла забесплатно. Он его принял. В его положении, с его пьянками и шалопутными идеями насчет поразвлечься, я знала, что он долго не протянет. Ну, поженились, значит, и его хватило на три месяца. Просыпаюсь в одно прекрасное утро, а он не дышит, вот и все. Я известила старика лаэрда и его леди, они приехали и забрали то, что осталось от бедняжки Джемми, воротя свои элегантные носы от меня, но все-таки не забыли выдавить из себя благодарность за то, что он преставился тихо, без скандала.
Рори оттолкнул ее руки.
– И что же случилось потом?
– Потом приходит их яйцеголовый адвокат и просит показать мое брачное свидетельство, потом, посопев и повздыхав, вынужден был признать, что все документы законны и в порядке. Ну и, желая выдворить меня из страны вместе с Фаялом, чтобы ничто не напоминало им об их драгоценном Джемми и его странных утехах, он заявляется ко мне и предлагает две тысячи золотых гиней за то, чтобы я навсегда выметалась из Шотландии со всеми пожитками. «И куда же я поеду?» – спрашиваю его. «Куда угодно, – отвечает, – только не в Шотландию, Ирландию или Англию. Как насчет Тринидада?» – спрашивает. Я про Тринидад и не слыхивала раньше, но, кажись, старый лаэрд купил там плантацию, которая ему не очень-то и нужна была, так что он и ее готов был отдать, лишь бы я уехала. Ну и что же мне было терять? Продала свой домик в Глазго, взяла Фаяла и отправилась в Лондон, где прожила с месяц в ожидании корабля, который отвез бы меня в Тринидад. В течение этого месяца я снимала квартиру в Челси и подружилась с одной пожилой леди, миссис Эдвардс, которая жила в том же доме.
