Она была актрисой, и за тот короткий месяц она сделала из меня настоящую леди. Почти настоящую! Мы сели на корабль, я и Фаял, и сошли на берег здесь. Сначала я решила жить на своей плантации и стать приличной дамой, буду вся из себя правильная и порядочная, как почтенная миссис Фортескью, но, мой дорогой Рори, недели жизни в этом раю, где растет сахарный тростник, с меня было достаточно. Мне стало одиноко, со скуки чуть не умерла, играя добропорядочную. Я обнаружила, что для тринидадских мужчин не было никаких приличных развлечений и все бедняги-матросы, которые приплывали в этот порт, тоже страдали. Здесь есть, конечно, целая улица дешевых проституток, но никто из них не знает по-настоящему своего дела. У них раз-два – плати шиллинг и все. Я решила поправить положение. Продала участок земли, который достался от старика лаэрда. Я бы открыла заведение прямо на плантации, но она так далеко, что моряки ее просто не найдут. Это здание раньше было складом, добротный старый дом, вот я и купила его и отремонтировала. Затем отправила весточку своей подружке Ханне Мактавиш, шлюхе из Глазго, чтоб она прислала мне шесть симпатичных девушек, которые бы знали свое дело и которые хотели бы сменить туманы Глазго на солнце Тринидада. И вот у меня теперь есть здесь свое дело, и чертовски прибыльное, если можно так выразиться. С моими девушками, белыми девушками, у которых каждый вечер есть работа, и с Фаялом, который тоже выступает, когда попросят, – одна золотая гинея, если он один, и две, если он выступает вместе с одной из моих девушек, – да я просто кую деньги.
Ее уста окутали Рори влажными поцелуями.
– Никто так и не смог сравниться с тобой, Рори. Конечно, Фаял старается вовсю, и молодцом, но это все не то.
Рори весь напрягся в кресле, вытянув ноги прямо перед собой, и Мэри улыбнулась.
– Вот так и занимаюсь своим делом здесь, вся из себя элегантная леди. – Она иронично надула губки. – Сама я не работаю больше, разве что вдруг настроение найдет или появится какой-нибудь красивый матросик. У меня респектабельный дом, если бордель можно назвать респектабельным, и я сдружилась со всеми здешними «шишками», даже с самим губернатором, сэром Бэзилом Клеверденом. Он мой хороший клиент, хоть и немощный старик, только смотреть может. Говорят, его женушка ему совсем не дает; не знаю, можно ли ее винить за это. Ему уже скоро семьдесят, хромой, а ей только-только двадцать стукнуло, я слышала. Да что ж это я, как старая сплетница, разболталась. Вот и весь сказ, Рори Махаунд, а теперь, когда ты здесь, да привез с собой старика Гарри, благослови его блестящую красную голову Господь, все остальное ерунда.
На некоторое время в комнате наступила тишина, и Рори сквозь прищуренные глаза видел, как полоски света, проникавшие через жалюзи, скользили по двигающейся голове Мери. Она следовала своей линии до полной развязки, пока Рори снова не стал хватать ртом воздух и не рухнул изможденный в кресло. Она встала с пола, налила бокал бренди и дала его Рори, потом тоже села в кресло напротив него на почтительном расстоянии.
– Рукам больше воли не даю. – Она наклонилась вперед и потрепала его за колено;– Хватит – так хватит на пока, да и старичку Гарри пора на отдых. Смотри, как он сладко спит, весь скукожился. Вот, Рори, глупышка мой, про себя я тебе рассказала.
Теперь твоя очередь рассказывать.
Бренди возродило Рори, да и ему действительно пора было рассказать про себя, о своем путешествии в Африку, о дружбе с Бабой, о своем гареме, о любви к Альмере и о своем ребенке от нее, который к этому времени уже должен был родиться. Он рассказал ей, как постепенно вставал на ноги, как стал эмиром Сааксским, о своем корабле в бухте и о своей партии рабов. Рори рассказал ей о Тиме и его приключениях в Африке. Он поведал ей про все, что с ним случилось, не опуская ни одного из своих подвигов, потому что знал, что Мэри была с ним откровенна.
– А теперь, Рори Махаунд, когда ты здесь, надолго останешься? – спросила она.
– На некоторое время – это точно, – ответил он. – Я хочу открыть здесь заведение – как постоянный рынок для наших рабов. Тим возвратится на «Шайтане» в Гори в Сенегале за новы ми рабами, которых поставит Баба. Скоро мы надеемся купить еще кораблей. Баба в Африке, я здесь, так и разбогатеем.
Мэри прервала его, подняв руку:
– Тебе нет надобности искать жилье, мой ненаглядный. На плантации Мелроуз у меня прекрасный дом. Там никто не живет, потому что мне надо быть здесь. Он твой, Рори, раз он тебе нужен, я буду очень благодарна, если кто-нибудь будет за ним ухаживать, а то там скоро все развалится. В доме есть все необходимое, а у тебя достаточно негров, которых можно научить быть слугами. Ты даже можешь там делать деньги прямо на месте, если будешь обрабатывать плантацию. Устраивайся как аристократ-плантатор – милорд барон Саксский, на стороне можешь еще заниматься и работорговлей; о торговцах рабами здесь невысокого мнения.
Поезжай-ка в Мелроуз и живи как дома.
Рори подошел к Мэри и поцеловал ее в лоб.
