– Именно это мне и нужно, парень. Подстегни-ка лошадей.
– Да, сагиб маста. – Возница ударил кнутом лошадей.
– Хуже, чем у старухи матушки «Кровавой вражды», куда ты меня сводил в Ливерпуле, Тимми, быть не может. Кажется, целая вечность прошла, правда?
– Ах, лучше не вспоминай, Рори. Мы ведь друзья теперь. Тогда ты был просто еще одним матросом, которого я похищал, чтоб заработать гинею. Сейчас все изменилось.
Они завернули за угол, и Рори бросил взгляд в ту сторону, куда показывал кнут возницы.
– Во-он там, – сказал кучер, осаживая лошадей.
Улочка была узкой, но далеко не убогой, домики содержались в чистоте. Дома постарее были из кирпича, а поновее – из дерева. Перед каждым была клумба с цветами, а на широких ступенях, ведущих к парадной двери, сидели стайками девушки в ярких нарядах и махали им. Они были всех мыслимых оттенков коричневого, сепии и белого, некоторые из последних казались испанками, то там, то здесь встречались и блондинки с прекрасной английской кожей. Обитательницы каждого домика искушали их, как могли, и Рори намеревался остановиться у первого попавшегося, но возница с широкой ухмылкой гордо показал на самый большой и состоятельный дом в конце улицы. Своими двумя этажами здание возвышалось над всеми остальными, а ярко разодетые юные леди заполняли галерею вокруг второго этажа. Эти обитательницы таким образом выделялись из общей массы, которая вынуждена была сидеть на ступеньках.
– Вон тот самый лучший. – Белые зубы засверкали между сливовыми губами, когда возница показал кнутом на здание. – Самые хорошенькие девушки там, сагиб маста.
Он подъехал ко входу и спрыгнул с козел, чтобы придержать лошадей за уздцы.
Молодой цветной, одетый в самый фантастический костюм, который когда-либо видел Рори, появился в дверях и направился к подводе, гостеприимно улыбаясь и жестами приглашая в дом. Его изумрудно-зеленое шелковое трико в обтяжку, по всей видимости, было скроено так, чтобы специально привлекать внимание к переизбытку его мужских достоинств, которые гротескно и неправдоподобно выпирали наружу. На нем были надеты расширяющийся книзу пиджак из глазированного белого ситца, покрытый огромными алыми розами, жилетка из оранжевого сатина, галстук из тафты цвета фуксий и высокий тюрбан ядовито-фиолетового цвета, украшенный белыми петушиными перьями.
Не дойдя несколько шагов до подводы, он посмотрел Рори в лицо, и улыбка его сменилась недоуменно тупым выражением. Рори отплатил ему тем же взглядом. Лицо парня казалось удивительно знакомым, но Рори был совершенно не готов к потоку арабских слов, вырвавшихся из уст молодого негра.
– Бисмиллах! Мой господин и повелитель. – 0н поклонился так низко, что тяжелый тюрбан свалился с него, обнажив курчавые черные волосы. – Мой господин и повелитель, брат моего господина шанго.
С минуту Рори не мог ничего ответить, а затем вспомнил реку у замка Ринктум, когда они с Бабой стояли на берегу и он выбрал одного негра из-за его феноменального развития.
В мгновение ока Рори вылетел из подводы и обнял юношу за плечи. В возбуждении он встряхнул парня.
– Да ты никак Фаял!
– Да, мой господин, я Фаял.
– А Мэри Дэвис? Боже мой, малыш, она здесь?
Малыш взял руку Рори и поцеловал ее.
– Миссис Фортескью здесь.
– Миссис Фортескью?
– Та, что была Мэри Дэвис, мой господин и повелитель.
Глава XXXI
Это казалось невероятным, но это было так. Здесь в Порт-оф-Спейне, на полпути вокруг света к Глазго и даже еще дальше от замка Ринктум, Рори повстречался с Фаялом, а самое главное – с Мэри Дэвис, хотя теперь она была миссис Фортескью. Кто такой Фортескью? Ну, кем бы он ни был, Рори намеревался наставить ему рога. Он наградит этого ублюдка такими длиннющими рогами, что ни один олень-самец в шотландских горах не сможет с ним тягаться. Быстро попрощавшись с Тимом и наказав вознице доставить того назад в порт, Рори последовал за Фаялом через открытую дверь в дом. В сводчатом коридоре было темно и прохладно, и даже в утопающем в цветах патио он испытал тенистую прохладу от пальм и крошечного фонтанчика, журчащего по выложенному изразцами бассейну, окруженному росистыми папоротниками.
– Пожалуйста, подождите здесь, господин и повелитель, – Фаял указал на каменную скамейку, скрытую от солнца широкими, с металлическим отблеском зелеными листьями бананов. – Я пойду скажу миссис Фортескью, что вы здесь.
Он стащил с себя фантастический тюрбан и вытер со лба пот тыльной стороной ладони.
– Чертов обезьяний наряд, – сказал он по-английски. – Чертовы панталоны. Миссис Фортескью говорит, чтоб я его носил, и я ношу, но в нем так жарко. Такая работа. Но я говорю миссис Фортескью: не носи я никаких штанов, работы было бы больше, а она говорит, что я больше не черный дикарь.
– Минутку. – Рори продолжал говорить по-арабски, довольный возможностью пообщаться на этом языке, который возвращал его назад в Африку. – Не говори миссис Фортескью, кто я. Просто скажи, что какой-то джентльмен хочет увидеться с нею.
– Не скажу, хуже не будет. Чертов английский, трудно говорить на нем, но по-другому уж и забыл, как разговаривать.
