Рори заглянул в него, давая глазу привыкнуть к яркому свету в глазке. Он увидел маленькую комнатку с кроватью у противоположной стены, которую прекрасно было видно из глазка. Фаял лежал на кровати, выделяясь темной медью своей кожи на белом фоне простыни. Голова его в экстазе каталась из стороны в сторону. Верхом на нем сидела женщина с кожей молочного цвета и длинными золотистыми волосами, которые закрывали ее лицо, как паранджа. Ее неистовство равнялось, а то и превосходило его во время этой скачки. Его вздохи и стенания, вероятно, делали ее удовольствие еще более острым.
Ее волосы! Черт возьми, ее волосы! Они закрывали лицо, и Рори не мог разглядеть, кто она. Он продолжал смотреть, чувствуя, как набухает в паху, чему также способствовало и теплое прикосновение пальцев Мэри к вздувшейся ткани панталон. По сжатым кулакам и прогнувшейся спине Фаяла Рори понял, что он готов был извергнуть сок любви. Это случилось. Фаял стремительно вобрал в себя воздух всей грудью и выпустил его в придушенном вопле, который смешался с более высоким фальцетом вскриков женщины. Несколько коротких мгновений она сидела на нем неподвижно. И только учащенно вздымалась ее грудная клетка. Потом, казалось, собрав последние силы, она отпустила его, перевалилась через него и встала, окидывая напоследок оценивающим взглядом обнаженное тело Фаяла и трогая пальцами его стремительно опадающий тотем. Она повернулась, невольно став лицом к Рори, и подобрала свои роскошные волосы со лба, глядя невидящими глазами прямо на Рори.
Теперь была его очередь открыть рот от изумления. Боже правый! Это была Мэри – леди Мэри Фитцолбани, принцесса Ясмин, которую он видел в последний раз, когда сажал ее на корабль в Танжере. А раз это была Мэри, в чем сомневаться не приходилось, тогда Альмера должна быть с ней, а с Альмерой – ее сын, потому что это обязательно должен быть сын!
Он тяжело опустился на кровать рядом с Мэри. Она слегка подтолкнула его локтем, возвращая к действительности.
– Ну что, это та, про которую ты думал?
– Она.
– Еще будешь на нее смотреть?
– Никогда б ее больше не видел. Но для меня важно то, что она здесь. Мне надо увидеться с ней.
– Тебя, несомненно, пригласят в Правительственный дом. Там, скорей всего, уже знают, что милорд барон Саксский в Тринидаде. Конечно, ты можешь нанести ей визит без приглашения…
– Нам есть о чем поговорить с этой леди. Но, думаю, с визитом надо подождать. Сейчас у меня много хлопот.
– Например, Рори?
– Избавиться от рабов.
– Увы, я думала совсем о другом, о том, что ты хотел бы сделать прямо сейчас.
– Что, например, Мери?
– Например, дал бы старику Гарри поразмяться после того, что он увидел.
Он улыбнулся ей в темноте.
– Старику Гарри нельзя отказывать в этом.
– Я тоже так думаю.
Она встала с кровати и протянула ему руку. Прежде чем принять ее, он бросил быстрый взгляд в соседнюю комнату. Леди Мэри одевалась, совершенно не глядя в сторону Фаяла. Она торопилась. Что ж, пусть. Он тоже торопился. Он слез с кровати и на цыпочках вышел из комнаты, следуя по холлу за Мери. Ему надо было поторапливаться, чтобы догнать ее. Но больше всех спешил старик Гарри. И как бы Рори ни торопился, старик Гарри был впереди него.
Глава XXXIV
Рори было трудно покидать Мэри Фортескью следующим утром. Он с удовольствием остался бы в кровати рядом с ней, потягивая крепкий черный кофе и вновь и вновь отвечая на ее ласки. Нехотя он стал подниматься, но тут обнаружил, что ему будет еще труднее покинуть город и вернуться на корабль, не узнав ничего про Альмеру. Краткий разговор с Фаялом убедил его, что здесь должна быть Альмера. Фаял заверил его, что так оно и было. Тогда, если подсчеты Рори были верны, она уже должна была родить ему сына. Хотя его первым порывом было бежать в Правительственный дом, брать эту цитадель штурмом и забрать с собой Альмеру, чувство предосторожности побороло его нетерпение и заставило его ждать. В любом случае ему придется иметь дело с леди Мэри. Какого приема может он ждать от нее? Во всяком случае, он был уверен в одном. Больше она не была ледяной недотрогой, защищавшей свою девственность, расцарапывая лица эмирам и беям. Он не мог понять, даже после того как все видел собственными глазами, как она, неприступная и целомудренная, смогла развить в себе такую звериную страсть. Но что было, то было, и сейчас, когда она жила в Правительственном доме вместе с Альмерой и никто из них не собирался уезжать в ближайшем будущем, ему следовало прежде всего заняться живым товаром, судьба которого зависела только от него одного.
