В Мелроузе остаток дня у Рори и Тима ушел на то, чтобы всех разместить, накормить и уложить. Наконец-то все были под навесом, хотя кроватями им служили охапки сена, а первая трапеза состояла из одного вареного подорожника; но Мама Фиби пообещала Рори, что завтра будет лучше, и ничего больше не могло омрачить эйфории парней от того, что они снова находятся на суше. К вечеру, когда было наведено какое-то подобие порядка, Рори вызвал Маму Фиби под навес выбрать шестерых парней, чтобы учить их на домовых слуг. Рори построил их. Они давным-давно уже сбросили свои фартуки, Мама Фиби медленно прошлась вдоль шеренги, делая свой выбор. Она тщательно осмотрела каждого, несколько раз пройдясь вдоль шеренги, потом стала отбирать. Рори заметил некоторую схожесть в тех, кого она выбрала, и когда спросил ее об этом, она ответила высоким добродушным хохотом.
– Закономерность, маста Рори. Я выбираю молоденьких и нежненьких. Мужики, что ходют к миссас Фортескью, они завсегда девственниц хотят. Им нравится ломать их, да. Вот и мне нравятся молодчики, чтоб я могла их научить, что и как мне нравится. И еще у молоденьких, у них он твердый, как шомпол, да они и пошустрей будут, чем мужички постарше. – Она бесстыдно захихикала. – Вот я каких люблю. К тому ж молодежь легче учить на хороших слуг. Обучу их смолоду делать то, что надо. А еще я сделаю из них хороших производителей для вас; наступит время, и вы приведете мне каких-нибудь девок, чтоб они спали с ними. Это одна причина, почему я выбрала всех с такими большими «клювами». Нам тут карлики не нужны. И еще, – она подмигнула Рори, – Мама сама привыкла чой-то к этому жеребцу Фаялу и надеется – один из этих ребят станет таким, как он, подрастет еще через пару годков.
Хотя Рори не мог представить никого, кто мог бы войти в связь с Мамой Фиби, потому что это было бы – все равно что спать со слоном, он подмигнул ей в ответ, и она снова залилась хохотом.
– Будьте уверены, маста Рори, для вас сегодня вечером будет сюрприз. Большой сюрприз! Ну, сами увидите. Ваш друг, маста Тимми, он собирается назад в город для меня с запиской к миссас Фортескью. Это секрет, так что и не пытайтесь его у меня выведать. Все сами увидите, дождитесь вечера. Да, сэр! Обязательно увидите, да и почувствуете тоже. Гм-гм! Ну, да ладно, я забираю вот этих жеребят в дом и дам им работу. Свинарник какой-то, а не дом.
Всю оставшуюся часть дня Рори провел вне дома, где бригада молодых негров под чутким и искусным командованием Мамы Фиби атаковала комнаты со швабрами, щетками и ведрами. Он сидел в загоне для невольников, где следил за работой рабов, отобрав около дюжины парней, включая тех, кому он делегировал полномочия еще на корабле. Но если Маму Фиби больше волновали молодость, хорошая внешность и особые физические достоинства, то Рори отбирал самых сильных и смышленых из всей партии. Отобрав, он приказал вынуть иголки и нитки, которые послал Джихью, и показал им, как сшивать две стороны сложенной холстины, чтобы получились мешки. Они быстро усвоили, и, до того как он ушел, его избранники уже обучали остальных, как это делать, а куча готовых мешков в углу загона росла все выше и выше.
Ближе к вечеру в Мелроуз прибыл Тим с вьючным мулом, нагруженным корзинами. Он отказался сказать Рори, что было в корзинах, подъехав к задней двери, передал все Маме, а затем вышел и уселся рядом с Рори. Кту, вырвавшись из-под неусыпного руководства Мамы, тоже пришел и сел в ногах у Рори. Он положил свою голову на колено Рори, чтобы, с одной стороны, уверить Рори в своей преданности, а с другой стороны, произвести впечатление на остальных негров тем, что ему единственному была позволена такая интимная близость к господину.
Тим и Рори сидели молча, прислушиваясь только к говору рабов, усердно работавших иголками до тех пор, пока не стало так темно, что они не могли уже ничего видеть. Короткие тропические сумерки быстро превратились в ночь, и они услышали звон колокольчика, доносившийся из большого дома. Не зная, что он означает, они покинули место пребывания и пошли к дому в сгущающейся темноте. Мама Фиби стояла у парадных ворот, сияя горой крахмальной белизны. Она пригласила их войти внутрь, стуча стоячими нижними юбками.
Утренние паутиновые дебри были превращены ею в совершенно иной мир. Все было освещено горящими свечами, полы блестели, а в воздухе стоял запах мыла и воска. Через большую гостиную она провела их в столовую, где отполированное пространство обеденного стола было накрыто на двоих. Кту, в чистой белой рубашке и панталонах, которые волшебным образом возникли из ниоткуда, стоял по стойке смирно позади стула Рори, а вымытый и сверкающий Питер, тоже в белых одеждах, стоял позади Тима.
