— Ядреные мои, — начал он с апатичным жестом в их сторону, — если я когда-нибудь и видел более великолепный букет задниц или шайку хулиганов с более вороватыми глазами, чем вы, то хотелось бы знать, где можно такое лицезреть, кроме как в страшных глубинах ада. Ни один из вас, ублюдков, все равно не уйдет от палача, и я не сомневаюсь, что каждый из вас отдаст концы с пеньковым галстуком на шее, дрыгая ногами в воздухе, вися на нок-рее. Вы все этого заслуживаете. Но сейчас вы находитесь на «Ариадне», которая направляется в Африку, и пока у меня есть вот это, — вяло взмахнул он пистолетом, — а у вас нет ничего, кроме ваших грязных голых рук, я знаю, что все вы, гомосеки вонючие, боитесь меня. И, черт возьми, правильно делаете. А не то я вздерну вас за ноги и сниму шкуру с ваших грязных спин, если только посмеете взглянуть на меня не так, как полагается. За все это плавание пока еще никого не пороли, и очень жаль, но первый, кто нарушит порядок, будет распластан на решетке люка и отведает «кошки». Понятно вам, блудливым псам и подонкам?
— Ура капитану! — Такую брань они понимали и любили. Спаркс сделал паузу, перед тем как продолжить, одарив всех сардонической улыбкой и одновременно вертя пистолетом.
— А теперь, макаки вшивые, мы собираемся уладить маленькую ссору между двумя моими людьми. Если бы они оба были погаными тварями вроде вас, я бы дал им волю, а там пусть черт их рассудит. Могли бы пустить в ход хоть зубы, хоть когти, все приемы разрешены, выдавливайте друг другу глаза или отгрызайте яйца. Но один из этих двоих — мой суперкарго.
И хотя, по-моему, суперкарго этот — всего лишь слюнтяй чертов, которого надо было бы заковать в кандалы и держать в трюме все плавание, и пусть пьет свои чернила и жрет гроссбухи, его величество, благослови его Господь, — Спаркс моментально снял шляпу с ярким пером, — считает, что суперкарго — офицер корабля, даже если он ни уха ни рыла не смыслит. А посему, мистер Махаунд, — он сделал жест в сторону Рори, — считается офицером этого корабля. Что касается Тима О'Тула, которого я вытащил из кардиффской клоаки, — это умелый моряк. Вы все знаете его как гомика, но он один из лучших матросов на судне, да к тому же еще боксер отменный. Однако, если Тим О'Тул съездит кулаком по лицу мистеру Махаунду, это будет считаться бунтом — подлый матросишка поднял руку на Богом помазанного офицера, — и за это мне придется повесить вашего Тимми. Так что я позаботился, чтобы кулак Тима не мог коснуться мистера Махаунда. Для вашего развлечения, чертовы пропойцы, мы устроим дуэль на кнутах. И, — он взвел курок пистолета, — если кто-нибудь из них откажется, то он получит свинец в башку или раскаленную докрасна кочергу в задницу. Споттсвуд, Стингер, а ну-ка шевелитесь, подготовьте бойцов.
Стингер по-прежнему с почтением относился к Рори.
— Если вы дадите мне свой жакет, мистер Махаунд, я буду с него пылинки сдувать.
Он подождал, пока Рори снял жакет и отдал ему.
— А теперь вашу рубашку, мистер Махаунд.
— Рубашку? — спросил Рори. — Ее тоже?
— Угу, угу, сэр, — подобострастничал Стингер, — так будет лучше. — Хлыст рассекает материю, и в рубцы на теле могут попасть нитки и волокна. Раны будут дольше заживать, сэр. Кроме того, это приказ капитана.
Рори снял рубашку и отдал ее Стингеру, который повесил ее через руку вместе с жакетом. Тим уже скинул фуфайку.
— А теперь панталоны, — протянул руку Стингер.
— Но у меня под ними ничего больше нет.
— Тем меньше вам придется снимать, мистер Махаунд. У Тима тоже ничего нет, — показал большим пальцем Стингер туда, где стоял Тим в чем мать родила.
— Я не намерен раздеваться…
— Нет уж, мистер Махаунд, иначе вас угостят свинцом в ухо.
Рори повернулся и взглянул на шканцы, где капитан Спаркс целился в него из пистолета. Рори сбросил панталоны. Когда он отдавал их Стингеру, не смог сдержаться, чтобы не сказать Спарксу:
— Угу, угу, сэр, почему бы нет? Мне нечего стесняться.
— Это уж точно! — прозвучал голос с вант громче остальных скабрезных насмешек команды. Впрочем, среди насмешек звучали и хвалебные отзывы:
— Вот это жеребец, а!
— Вглядись-ка, Тимми, дружок, и посмотри, как выглядит настоящий мужчина.
— Есть куда прицелиться, Тимми. Срежь-ка эту мотню напрочь.
— Все же какой он беленький и миленький, и волосики такие светленькие!
— А попка такая розовая, как будто малыша только что отшлепали.
Рори выдавил из себя улыбку и помахал вантам и палубе, пока Стингер развешивал его одежду на канатах и рылся у себя в кармане в поисках смоленой бечевки. Взяв левую руку Рори за запястье и заведя ее ему за спину, он крепко привязал запястье бечевкой к пояснице. А в свободную правую руку Стингер вложил ему рукоятку кнута, смазанного жиром.
